Сердце Альфераца
Шрифт:
Ольвина не нашлась, что ответить.
— Да еще и несовершеннолетнюю в добавок. Сколько тебе вообще?
— С-семнадцать.
— Вот-вот. И я о том.
— Рэй хороший! — все равно настояла Ольвина. — И теперь Женя замужем за братом. Тебе только стоит узнать его получше! — заверили меня, схватив мои руки. Светло-голубые глаза с надеждой впились в серые. — Рэй очень-очень хороший, он тебе понравится.
Ага, конечно. Уже вижу, как мы убегаем в рассвет, держась за руки. А потом он сбрасывает меня с обрыва и становится несчастным
Ольвина мелко задрожала и обняла меня, утыкаясь носом в плечо. Я вздохнула и обняла её в ответ. Бедная девочка. Послали же такого братца, а ей маяться.
— Оставайся пока у меня, — бросила я. Ольвина пикнула и удивленно вздернула голову. — Ты же у нас теперь вроде моей сестры получаешься? Вот и оставайся пока у кого-то там не перекипит. Потом с ним разберемся.
Хотя разговора с Амсэром я бы пожелала вообще избежать. Да всплывет эта треклятая метка, наночип, как там его!? Вот чувствую тем, что так любит находить себе приключения.
— Спасибо, спасибо, спасибо! — Блондинка снова бросилась мне на шею.
— Да брось ты, — отмахнулась я, отцепляя её от себя и усаживая на стул. Хвост, кстати, оказался неожиданным дополнением ко всем вцепившимся в меня конечностям.
Мой взгляд скользнул по часам на стене. Черт. Я опять опаздывала. Метнулась к холодильнику и спешно сварганила какой-то бутерброд из того, что подвернулось под руку.
— Ты же у нас Ольвина? Значит будешь пока Олей, — заявила я. — Чтоб людей не пугать и сильно не выделяться. — Я подсунула тарелку со своим творением ей под нос и чуть ли не бросила на стол чашку чая. — У меня в шкафу нашаришь что- нибудь из одежды. Мое на тебе виснуть будет, да ничего не поделаешь. Еда в холодильнике. — Я ткнула пальцем в чудо земной техники. — Тянешь ручку на себя, он открывается. — Нет, ну а вдруг? Тостер вон уже устроил себе самосожжение. — Я побежала, вернусь после обеда!
И с этими словами я чмокнула свою новообретённую сестру в висок и выбежала из квартиры.
Глава 3
— Жень, а ты точно…
— Просто скажи, есть он там или нет! — прервала я подругу.
Катерина Смирнова, она же моя подруга Катя и единственный человек, кто хоть как-то озаботился моим вчерашним отсутствием, отправив мне сообщение, правда мною незамеченное, высунулась из-за угла и окинула коридор скептическим взглядом.
— Нет. — Она покачала головой. — Егора Георгиевича не видно. Слушай, Жень, а может…
— Бежим! — снова перебила её я и рванула вперед по коридору.
Добежав до конца, я резко свернула за угол и, под странными взглядами проходящих мимо студентов, прижалась спиной к стене. Немного отдышалась, а тут меня и Катя догнала. Она, похоже, решила не бежать за мной, а спокойно прошла по этажу.
— А мне все равно кажется, ты так только больше внимания привлекаешь.
Я пожала плечами. — Посмотри дальше,
Последние два дня у меня как раз от этого и все проблемы. Людей мало.
Катя закатила глаза, но потом все же близоруко прищурилась в толпу студентов. Я же спешно нашарила телефон и стала напряженно пялиться в экран.
— Давай, — махнула мне Катя, и я бросилась сквозь толпу студентов.
Что же, собственно говоря, происходило? А это называется операция «Ни в коем случае не столкнуться с ЕГ, фаза четыре». Почему четыре? Ну, три перерыва между парами я уже от него набегалась. Теперь дело оставалось за малым: выбраться на первый этаж к гардеробу и ускользнуть до метро. Главная проблема? Закрытая на ремонт лестница вынуждала пройти по второму этажу, где и располагался кабинет преподавателя.
— А сейчас смертельный номер, — объявила я. Шумно выдохнула и рванула мимо непосредственно самой двери кабинета.
Что же не так с Егором Георгиевичем? Да все с ним не так. Очень вредный и злопамятный любитель дурацких шуточек, у которого пропустить лекцию было равносильно самосожжению. А он еще и улыбаясь предложил бы помочь, выдав спичку. В купе с великолепной памятью и зрением плюс сто, если искать прогульщиков.
В принципе понятно, что меня ожидало, попадись я ему на глаза. По крайней мере на неделе, а там уже его пропущенный семинар можно будет на болезнь списать.
Эх. Вот и пришлось мне. А вот интересно, нападение пришельцев попадает в разряд особо чрезвычайных обстоятельств?
Достигнув, наконец, гардероба и быстро накинув пальто, я облегченно выдохнула. А вот зря.
— О, а это кто это у нас тут так спешит? — раздался насмешливый голос.
Мне даже и поворачивать было не нужно, чтобы понять, кто это сказал. Катя поспешно ретировалась, а я медленно-медленно обернулась.
— Михайлова, неужели вы все-таки почтили нас своим присутствием?
— Добрый день, Егор Георгиевич, — выпалила я, пытаясь не споткнуться на его имени-отчестве.
— А где это вы вчера были, Михайлова? — протянул преподаватель.
Ах, ты ж! Только посмотрите, как у него глазки сразу загорелись. Я прикусила губу и отвела взгляд, чтобы не брякнуть чего лишнего.
— А мы вчера все вас искали, Михайлова. Вас ждали-ждали, без вас пару не начинали. А Михайловой все нет и нет.
— Извините, Егор Георгиевич, я себя не очень хорошо чувствовала.
— Что так? Все-таки послушались совета добрейшего человека?
Это он про Андрея Павловича.
— И от кого, Михайлова? Что-то я рядом с вами только Смирнову и видел.
Так. Не поняла.
— Что от кого? — нахмурилась я.
— Рожать от кого будете, Михайлова? Вы же по своему декрету…
— Да не беременная я! — взорвалась я, спешно затыкая себе рот рукой. — Е-егор Георгиевич, — тут же добавила я. — Просто голова болела.
— Это вы отцу ребенка будете рассказывать, Михайлова…