Сердце ангела
Шрифт:
«Ты хочешь убить врага?» – раздался в голове холодный равнодушный голос, и Рой понял: колдун все еще здесь.
«Да!» – не раздумывая, отозвался Рой. Он снова хотел только одного. Убить врагов. Всех до единого.
«Так убей!» – хлестнул голос, и Рой ощутил себя богом.
Он больше ничего и никого не боялся. Он не чувствовал страха, боли, сомнений. Он превратился в смерть. Одним ударом он отшвырнул здоровяка с такой силой, что тот, пролетев несколько метров по воздуху, с хрустом врезался в дерево и сполз на землю, закатив глаза. Рой прыгнул было следом, намереваясь добить, но его остановили.
Его горящий взгляд остановился на капитане. Дарел Сот невольно попятился, тут же взял себя в руки, но в его душе уже поселился страх. Страх перед этим странным разбойником. Который, вместо того чтобы умереть под ударами Рагнара, в один миг преобразился в неистового берсерка.
– Умри! – прорычал Рой, бросаясь к капитану.
На пути берсерка вырос Теобальд, затем Коменж – и один за другим покатились по земле, яростно чертыхаясь.
– Гвоздь! – с земли заорал Рагнар, с трудом поднимаясь на ноги.
Таркен, зарычав от боли – после пары десятков выстрелов плечо едва слушалось, – схватился за дугу арбалета и стал прицеливаться.
– Стреляй! – Рагнар бросился было на выручку командиру, но в глазах еще плясали звезды, его шатало, и через пару шагов он споткнулся. – Стреляй, черт тебя дери!
Первый же удар берсерка швырнул Дарела на землю. Дико рыча и роняя пену изо рта, разбойник настиг капитана в два прыжка. Пинком выбил из руки меч. Извернувшись, Дарел швырнул нож, и тот воткнулся противнику в грудь точно промеж стальных пластин. Но берсерк как будто не заметил этого. Оскалив зубы, он взмахнул мечом, готовясь добить Дарела.
– Таркен!!! – Ярый вопль Рагнара заглушил арбалетный щелчок.
Голова Роя дернулась – из горла вылезло окровавленное стальное жало. Берсерк забулькал, разбрызгивая кровь, и рухнул прямо на капитана. «Чертов колдун!» – мелькнуло в сознании Роя за мгновение до смерти.
«Медведи» сгрудились вокруг капитана, неверяще оглядывая его и друг друга. Поднявшись на дрожащих ногах, Дарел растянул губы в усмешке. Все пятеро выглядели не ахти – в разорванной и залитой кровью одежде, испещренные кровоточащими порезами и кровоподтеками, но серьезных увечий не было.
– На сегодня все. – Дарел первым привалился к ближайшему дереву. – Отдыхаем до утра.
Следовало выставить посты, проверить брошенную амуницию бандитов, собрать лошадей, но… Это подождет, решил Дарел. Им нужно немного времени. Несколько минут, чтобы прийти в себя.
Глядя на капитана, заулыбались остальные. Горячка боя схлынула, пришло отчетливое понимание – они уцелели чудом. Будь на месте разбойников профессиональные воины, у «медведей» не было бы ни единого шанса. Даже разбойники, будь они посмелее, порешительнее, поумнее…
Последним, держась за вывихнутое плечо, опустился на землю Таркен. Он и его «Молния» сегодня сотворили маленькое чудо. Скорость, с которой он передергивал арбалетную дугу, наверняка превысила скорость, рассчитанную королевскими оружейниками. Но оно того стоило. Он спас «медведей». В первый раз, когда ошеломил бандитов скоростным залпом, во второй – когда не позволил никому из врагов воспользоваться арбалетом. В третий – когда разнес затылок берсерку.
Это
– Чего ржете, идиоты? – сдавленно прохрипел он.
«Медведи» ответили еще более идиотским хохотом. Плечо Таркена взорвалось от жесточайшей боли, в глазах заискрило, и он стал сползать набок. Прежде чем потерять сознание, он успел увидеть озабоченную физиономию Тео, встревоженные лица остальных. И от этого стало чуть легче.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Трудно сказать, почему Адриан согласился принять предложение Адальберта о переговорах под Лирном. Нападение варваров произошло внезапно, основные силы Армании штурмовали твердыни Итании и Лютении, так что исход осады Лирна был предсказуем. Официальные хроники того времени уверяют, что Адриану просто не терпелось покончить с архиепископом, пусть даже столь вероломно, и что его ненависть заглушила доводы разума. Но есть источники, утверждающие, что Адриан все еще надеялся образумить старого товарища, убедив в том, что культ Уриэля – от дьявола.
Скрестив на груди руки, Барни Робинс подпирал стену трактира и, позевывая, наблюдал за мотыльками, летящими на свет фонаря. Иных развлечений здесь не было. Небольшая площадь перед трактиром Гангеля Муна была самым скучным местом в городе. Здесь никогда ничего не случалось. Нищие не клянчили денег, воры не лазили в карманы, здесь никого не убивали и не грабили. Самые отъявленные головорезы, даже те, кто не входил в банду Гангеля, оказавшись тут, вели себя как примерные семьянины. Имя Гангеля Муна охраняло этот квартал почище любых полицейских.
Когда ему надоело разглядывать дурней-мотыльков, Барни решил обойти площадь. Смысл в этом был только один – растрясти сон. Покинув освещенное фонарем место, Барни замедлил ход. Многоэтажные доходные дома, стоявшие тесным строем, делали площадь похожей на гигантский колодец, в котором было темно и днем, ночью же, да без фонаря, здесь можно было запросто переломать ноги.
Остановившись в устье узкого проулка, Барни какое-то время понежился в прохладе задуваемого в «колодец» ветерка. Уже совсем было собрался идти дальше, когда в глубине улочки мелькнула неясная тень. Словно крупная, с человека, темная капля соскользнула по скату крыши и сорвалась вниз.
Барни озадаченно хмыкнул. И решительно двинулся вперед. Он мало чего боялся. Да и чего ему было бояться здесь, во владениях Гангеля? А страхи и суеверия его остались в далеком прошлом. Барни верил только в свою физическую силу и во власть хозяина. Все остальное его мало трогало.
В домах давно погасили свет, и проулок напоминал глубокий мрачный омут. Темнота стояла плотная и вязкая. Барни двигался медленно, ощупывая подошвой путь, поглядывая наверх, где в узкой прорези между крышами слабо поблескивали звезды. Спроси его в этот миг, за каким дьяволом он поперся в эту темень, рискуя свернуть шею, и Барни не нашелся бы с ответом.