Сердце беглеца
Шрифт:
К концу дня Рэйчел уверилась, что ей суждено умереть. Каждый участок ее тела болел. Красная рубашка прилипала к потной спине, юбка для верховой езды покрылась толстенным слоем пыли, края ее местами были разорваны в клочья – по пути им приходилось продираться сквозь кактусы. В общем, она была покрыта грязью с ног до головы и не могла припомнить другого такого случая, когда бы чувствовала себя такой грязной или такой до мозга костей усталой. При каждом ее движении мускулы, о существовании которых она даже не подозревала, отчаянно протестовали. Она не сомневалась,
Стоящий Буйвол протянул ей кусок сушеного мяса и предложил напиться из бурдюка.
– С первыми же лучами солнца мы поскачем дальше, – сказал он.
Его черные глаза внимательно изучали ее. Во время всего долгого пути она ни разу не пожаловалась. Возможно, если они не застанут Тайри в живых, он пожелает оставить эту женщину для себя.
Под долгим изучающим взглядом индейца щеки Рэйчел порозовели. О чем он думал? Его глаза, черные, как ночное небо, были бездонными, а лицо оставалось бесстрастным.
Она сделала большой глоток из бурдюка и вернула его Стоящему Буйволу.
– Благодарю, – сказала Рэйчел и отвела глаза, не в силах больше продолжать выдерживать его пристальный взгляд.
Следующий день был таким же, как предыдущий. Они ехали мили и мили по земле, населенной только кактусами, время от времени им еще встречались какие-нибудь пресмыкающиеся. Пот стекал по лицу, шее и спине Рэйчел, и она чувствовала себя липкой и противной самой себе. Руки и ноги отекли, и она мечтала о ванне, как никогда прежде.
Индейцы ехали молча, будто не замечая жары и больших расстояний. Они остановились только раз, вскоре после полудня, чтобы поесть и дать отдых лошадям.
Усталая Рэйчел ослабила подпругу своей столь же усталой лошади и похлопала ее по шее. Она радовалась тому, что оставила дома Моргану. Этот желтовато-серой масти мерин гораздо лучше выдерживал долгие часы скачки и скудную кормежку. Он обладал необходимой выносливостью и был смешанных кровей, – в нем текла кровь мустангов и кровных лошадей.
Очень скоро индейцы снова устремились к своим лошадям, и Рэйчел также со вздохом подтянула подпругу и вскарабкалась в седло. Никогда еще она не проводила в седле столько часов подряд.
В тот же день, но чуть позже группа воинов оторвалась от основного отряда и отправилась на охоту. Они вернулись затемно и принесли дикую индейку и нескольких кроликов. При мысли об обеде из свежего мяса Рэйчел почувствовала, как рот ее наполняется слюной.
И так они продолжали свой путь, пересекая страну и направляясь на юг. Они проезжали мимо невысоких холмов, мимо глубоких оврагов, узких долин и мелких речушек и неожиданно оказались на территории Мексики.
Рэйчел уже потеряла счет дням. Но однажды среди ночи в их лагерь ворвался один из разведчиков и сообщил о том, что рудники находятся менее чем в дне пути отсюда. И усталость Рэйчел исчезла, как исчезает снег под обжигающими лучами солнца. Завтра она увидит Тайри!
В ту ночь она не могла уснуть: он был так близко! Она закрывала глаза и вызывала в памяти его образ, так отчетливо хранившийся в ее воспоминаниях. Все эти долгие месяцы разлуки не изгладили его. Она видела его как живого: эти янтарные глаза, рот, который мог быть теплым и нежным, яростным и требовательным,
Она так и не уснула и все еще лежала с открытыми глазами, когда индейцы зашевелились. Они передвигались по лагерю необычно тихо. Завтракать не стали. Неожиданно в их руках появились маленькие глиняные горшочки, и воины начали раскрашивать лица, придавая им боевую раскраску. И первый раз за все это время Рэйчел осознала, что грядет бой и что в этой схватке погибнут люди. До этой минуты она не задумывалась о цене, которую придется заплатить за свободу Тайри, за то, что она снова увидит его. Но конечно, должно было произойти столкновение. Невозможно же просто прийти и вырвать Тайри из хищных лап рабовладельцев… Раздастся предупреждающий крик стражей, а потом будет бой, и Тайри тоже могут убить… Она попыталась отогнать эти мысли. Рэйчел уже зашла слишком далеко, чтобы думать о возможности поражения.
Она взглянула на сновавших вокруг воинов, и вдруг ей стало страшно. Эти люди были дикарями, чужаками. Убийцами, получавшими наслаждение от мучений своих жертв. Что она делает среди них? Почему доверилась им? Даже теперь от них в любую минуту следовало ожидать подвоха.
Когда на ее плечо опустилась чья-то рука, Рэйчел вскрикнула. Резко обернувшись, она расширенными от страха глазами уставилась на стоявшего рядом воина и облегченно вздохнула. Это был Стоящий Буйвол, С лицом, чудовищно обезображенным полосами черной краски.
– Подождешь здесь?
– Нет.
Он кивнул, будто и не ожидал иного ответа.
Десятью минутами позже они двинулись к руднику. Нервы Рэйчел были на пределе. Время от времени она похлопывала по пистолету, лежавшему в кармане юбки. Хватит ли у нее решимости застрелить человека, если это потребуется? Сможет ли она отнять человеческую жизнь? Возможно, ей предстоит это узнать.
Когда они добрались до долины, где располагался рудник, уже стемнело. Рэйчел пристально вглядывалась в деревянные постройки, в которых жили охранники, потом взгляд ее переместился на большое каменное строение, где обитали владельцы рудника. И тогда в ее поле зрения оказался длинный ряд клеток. Они были пустыми, но она с ужасом увидела, как к ним гонят десятки людей. Подавшись вперед и напрягая изо всех сил зрение, она пыталась разглядеть среди них Тайри, но не могла его узнать среди обросших, бородатых, закованных в кандалы людей. Это было невыносимое зрелище, и сердце ее переполнилось жалостью и тоской. Надсмотрщики сгоняли людей, как овец, подгоняя бичами тех, кто двигался недостаточно быстро.
Тайри. Тайри. Она не могла вынести мысли о том, что и он находится в таком ужасном месте, страдает так же, как те люди, которых она видела издали.
И тут Стоящий Буйвол подал сигнал, и Рэйчел, будто вихрь, понеслась вниз – с холма к руднику. Лошадь ее мчалась вместе с другими, пущенными индейцами галопом по пологому склону холма, и вот они уже пересекают бесплодный участок земли перед самым рудником. Послышался крик с башни, где стоял часовой, а вскоре находившийся там мексиканец уже перевалился через перила галереи и остался лежать на земле со стрелой в горле.