Сердце Данте
Шрифт:
– Я не подумал об этом.
– Замечательно! Ты не подумал! Зато теперь, когда все знаешь, ты должен исправить ситуацию.
Сев слабо представлял, что здесь можно сделать:
– Что ты предлагаешь?
– Переведи меня в одно из дочерних предприятий корпорации Данте. Куда угодно: в Нью-Йорк, Лондон, Париж. Я согласна даже на Тимбукту. Главное, чтобы меня там никто не знал. Где... – она перевела дыхание, – где ты не будешь мерещиться мне на каждом углу.
Не видеть Франческу месяцами? Он не пойдет на это. Одно лишь предположение, что
– Забудь об этом. По крайней мере, на два года.
– Два года? – Ему невыносимо было видеть циничный блеск, появившийся у нее в глазах. – Пока страсть не выгорит дотла и проклятие не оставит нас, так?
Сев не стал отвечать на вопрос. Слишком уж сильно предположение Франчески отвечало его потаенным мыслям.
– Что я могу сделать для тебя, кроме перевода? Только скажи, я сделаю все, что в моих силах.
Она рассмеялась. В ее смехе было столько горечи, что Сев вздрогнул.
– Ты можешь вернуть мне мою прошлую жизнь. Разрешить снова работать на Фонтейнов. Я хочу работать с... – ее голос дрогнул, – с отцом. До того как перешла сюда, я могла видеть его каждый день. Неважно, что он не знал, что я его дочь. И тогда он не ненавидел меня.
Сев застыл:
– Ненавидел тебя?
Она недоверчиво посмотрела на него:
– Неужели ты настолько слеп? Неужели ты не задумывался о том, как отреагируют Курт и Тина на мой отказ подписать с ними контракт? Что они могут обо мне думать, если я перебежала к Данте в трудную для них минуту? Я предала их, Сев. Я предала их самым жестоким образом, и они вправе презирать меня.
Черт возьми! Об этом он тоже как-то не подумал. Такое недомыслие может дорого обойтись им обоим. – Я поговорю с ними.
– И что ты скажешь? – Франческа резко встала и принялась мерить шагами комнату. – Неужели ты не понимаешь? Контракт со мной давал Фонтейнам шанс не потерять «Таймлес Эалумс». А теперь этот шанс исчез. Именно меня они будут обвинять в том, что тебе удалось захватить их фирму. Так что беседа с ними ничего не даст.
Сев впервые взглянул на проблему глазами Франчески. До этого он был слишком занят, восстанавливая былое величие своей семьи. А может, дело было вовсе не в том. Он просто не отваживался принимать что-либо близко к сердцу, ведь это значило для него вспомнить, сколько жизней он поломал. Он не любил вспоминать моменты, когда ему приходилось идти по головам и договариваться с совестью.
Семья всегда стояла для Сева на первом месте. После смерти отца существование корпорации находилось под угрозой. Двадцатичетырехлетний юноша, недавно окончивший колледж, принял на себя управление огромным предприятием. Первые месяцы дедушка пытался помогать ему, но сердечный приступ положил конец этой помощи.
С тех пор Сев так и нес эту ношу. Один. Он не мог позволить себе слабость или мягкость. Только холодный расчет и безжалостность к конкурентам помогли ему отвести корпорацию от края банкротства и начать ее возрождение. И в случае с Франческой
– Мне очень жаль, – сказал Сев, чувствуя, как дежурно звучат его слова.
Она отвернулась от него и бросила через плечо:
– Вам что-то еще нужно? Мне пора возвращаться к работе.
Внезапно ему пришла в голову идея, показавшаяся удачной.
– На самом деле я зашел к тебе по делу. В субботу вечером состоится благотворительный аукцион. Он устраивается Фондом борьбы против рака груди. Мы решили пожертвовать им несколько обручальных колец. Мне нужен эскорт.
Франческа отрицательно покачала головой:
– Нет, спасибо.
– Это не просьба.
Она резко развернулась к нему:
– Ты, вероятно, шутишь. Разве посещение вместе с тобой светских развлечений входит в мои должностные обязанности?
– Я бы не назвал благотворительный аукцион развлечением. Не думай, я не назначаю тебе свидание. Это всего лишь бизнес. Когда ты работала на «Таймлес Эалумс», от тебя тоже требовалось время от времени посещать подобные мероприятия.
Сев видел, что ее грызут сомнения.
– Почему мое присутствие так важно? – наконец спросила она.
– Потому что тебе пора начать появляться на людях. Твое имя еще не известно в бизнесе ювелирных украшений. Нужно примелькаться, чтобы тебя стали узнавать в лицо.
Внезапно Франческа побледнела:
– Фонтейны тоже там будут?
– Полагаю, да.
Сева переполняло сочувствие к ней.
– Когда-нибудь ты все равно встретишься с ними лицом к лицу, – мягко добавил он.
Ее подбородок задрожал. Но уже в следующее мгновение она справилась с собой и гордо распрямила плечи.
– Ты прав. Где будет проходить аукцион и во сколько мне приезжать?
– Снова в «Ле Премьер». Я заеду за тобой в восемь.
– Нет, я...
– Ничего не говори, – прервал он ее. – Тебе все равно меня не переспорить.
– А если я откажусь? – поинтересовалась Франческа. – Ты меня уволишь?
Сев не стал отвечать, только поинтересовался:
– Ты действительно хочешь превратить наши отношения в войну? Есть масса других, более интересных занятий, на которые мы можем потратить силы и энергию.
У нее перехватило дыхание, когда она представила себе эти интересные занятия. Тем не менее, Франческа упрямо сказала:
– Ты ожидаешь, что я сама упаду к тебе в объятия? И это после того, как ты поставил меня в такую невыносимую ситуацию? Смешно!
– Тогда не падай. – Он приблизился к ней на расстояние вытянутой руки. На его губах играла дразнящая улыбка. – Сделай вид, что споткнулась. А упасть я тебе помогу.
Франческе очень хотелось прижаться к нему, но она сделала над собой усилие и осталась на месте.
– Пожалуйста, не делай этого, Сев, – умоляюще проговорила она. – Отпусти меня или дай спокойно работать на тебя. Если ты продолжишь соблазнять меня, то, боюсь, в конце концов, от наших чувств останется только презрение.