Сердце Дуба
Шрифт:
Нейпир инстинктивно наклонился и поднял его.
«Никаких повреждений».
Работник бросил на него долгий, оценивающий взгляд.
«Спасибо, сэр. Вам не следует…»
Нейпир подумал, что бы он подумал, если бы узнал, что разговаривает с кем-то, кто раньше был слугой в каюте и обслуживал гостей за столом. Но тот исчез.
Он услышал, как Сквайр что-то сказал, а затем другой голос.
«Я подумал, что тебе стоит рассказать, вот и всё! Некоторые могут подумать, что ты забыл, что ты один из них, и не так уж давно это было!»
Оратор
Сквайр подошел к двери.
«А, вот ты где, парень. Заходи и отдыхай спокойно. Скоро мы сменим курс – снова все в сборе, а?»
Нейпир последовал за ним, всё ещё думая о человеке, который только что протиснулся мимо. Он часто видел его на палубе – крепкого, с суровым лицом, боцмана. Фаулер: имя почему-то застряло у него в памяти.
Кто-то, кто, должно быть, знал Сквайра ещё с нижней палубы. Старая обида, а может, он хотел получить одолжение…
«Я изменил ваши нынешние обязанности на артиллерийскую подготовку. Господин.
Мэддок согласен. Батарея правого борта. В такой новой компании, как наша, опыт необходим. «Казалось, его не смутило произошедшее. Капитан намерен усилить стрельбу. Он не удовлетворен тем, что есть сейчас». Он открыл блокнот и изучил его.
Нейпир оглядывал кают-компанию, дом офицеров, с её спартанскими удобствами, маленькими, застеклёнными спальнями, стульями и столами: их единственное личное пространство и убежище после долгих часов вахты или управления кораблём в любых мыслимых условиях, даже в разгар боя. Он чувствовал, как по коже бегут мурашки. Как в прошлый раз. Погнали по квартирам. Визг грузовиков, заряжаемые орудия. Готовность к стрельбе.
Он сжал пальцы в кулаки.
«Кстати, как нога?»
«Всё в порядке, сэр». «Как будто он прочитал его мысли. Его страхи».
Сквайр неопределённо махнул рукой. «В тот день госпожа Удача была на твоей стороне».
Нейпир наблюдал за ним, склонив голову над блокнотом и делая записи, явно расслабленный. На фрегате нет секретов, говорили они, и это была правда.
Он услышал знакомые переклички и топот ног в другом, реальном мире.
«Всем рукам! Всем рукам!»
Они вместе вышли из кают-компании и чуть не столкнулись с другим работником столовой.
Сквайр спросил: «Куда ты идёшь? Разве ты не слышал трубу?», и мужчина поднял ведро.
«Молодой гардемарин снова извергает содержимое своих внутренностей, сэр!»
«Ему лучше с этим смириться. Иначе…» Он оставил угрозу висеть в воздухе, пока тяжело шел к лестнице.
Впоследствии Нейпир задался вопросом, был ли он рад такому перерыву.
Адам Болито откинулся на спинку кресла и вытянул руки над головой. Будь он один, он бы позволил себе зевнуть, но его разум всё ещё был ясен и бодр. Был почти полдень, и после визга траков и талевых талей восемнадцатифунтовок правого борта снова донесся до корабля. Корпус всё ещё кренился под порывом порывистого северо-западного ветра, и ему пришлось напрячь все силы, чтобы подтянуть каждое орудие к левому борту,
Трамбовки и губки, и ещё больше пота с ганшпойнтами, чтобы направлять или направлять их к невидимому врагу. Он не забыл, и, вероятно, проклинал своего капитана тогда так же яростно, как и все остальные.
Он увидел, как тень упала на стол, когда лейтенант Винсент отошёл от кормовых окон. После штормового ветра и клубящихся облаков видеть солнце и ощущать лёгкое тепло сквозь толстое стекло было почти нереально. Хотя, конечно, ни один из них не мог ничего разглядеть сквозь слои налипшей соли.
Он представил себе карту, расчёты и мучительные сомнения, которые не покидали его. Ему следовало бы защититься от них, но ветер и море всегда поджидали заманчивого капитана в засаду.
Винсент сказал: «Завтра мы увидим огни Кадиса. Следующая точка высадки — Скала».
Другая фигура зашевелилась у стола, закрывая свой потрепанный бортовой журнал.
«Воскресенье, слава Господу, мы можем отпраздновать в церкви!» Том Мэддок, стрелок «Вперёд», улыбнулся, что было для него редкостью. «И времени для новых учений будет предостаточно!»
Адам услышал звуки из кладовой. Морган, должно быть, стоял рядом; он уже привыкал к своим обычаям, зная, что его капитан жаждет встретиться с офицерами, чтобы обсудить, а возможно, и покритиковать их успехи в создании новой компании.
И это было непросто. В Бискайском заливе им пришлось поднять и вручную переместить шлюпку, чтобы она не утонула и не улетела в бурном попутном море, «непоколебимом, как скала», – заметил один марсовой. Боцман Гатри не оставил места для сомнений. «Если упадёшь за борт, остаток пути до Гибралтара придётся плыть!»
Но никто этого не сделал, хотя многие получили взбучку от «Вперёд» за свои старания. Участь моряка. Бинт, рюмка рома и похлопывание по спине излечивали многие недуги.
Морган вошёл в каюту с подносом, на котором уже стояли четыре стакана. Адам потёр глаза, чувствуя, как его охватывает усталость.
«Господа, я забыл. Я попросил хирурга присоединиться к нам».
Мэддок сказал: «Мне лучше вернуться к своим обязанностям, сэр. Мне нужно починить скаты на одной из моих карронад».
Адам с улыбкой помахал ему. Мои карронады.
«Выпейте стаканчик заранее».
Мэддок сел и снова открыл свой бортовой журнал.
Ничего личного. Мэддок делил кают-компанию с хирургом Мюрреем, но их работа на корабле и их миры большую часть времени держали их порознь. Большинство моряков чувствовали то же самое. Вместе выпили по рюмочке, пошутили, а потом в один прекрасный день возник барьер и страх.
Он вернулся мыслями к Гибралтару. Десять дней прошло с тех пор, как они покинули Плимут. Не то что в прошлый раз на «Непревзойденном», когда они вернулись туда после Алжира. Всего восемь дней от Скалы до Плимутского залива. Но тогда всё было иначе…