Сердце горца

Хауэлл Ханна

— Ривен, какая замечательная весть! Наконец-то король отблагодарил тебя за преданность.

Тэсс поцеловала его. Она была счастлива за Ривена. Благодаря этой заслуженной награде их состояния почти сравнялись. Но Ривен почему-то выглядел несколько озадаченным.

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет, все в порядке, Только мне хотелось бы знать, выставлялись ли какие-нибудь особые условия при передаче тебе имущества Теркетла.

— Да, дядя Сильвио говорил о каких-то условиях, но сказал,

что пока они не подлежат обсуждению.

— Вот хитрец, — покачав головой, сказал Ривен и рассмеялся.

— Ты о чем?

— Твой дядя наверняка знал о твоем намерении меня отпустить.

— Да, еще до того, как мы уехали из дома Изабеллы.

— Просто мы играли по его правилам, й он не счел нужным рассказать нам об этих условиях. Так вот. Имущество Теркетла принадлежит не только тебе, но и мне. Король передает его безраздельно тебе лишь в том случае, если я откажусь на тебе жениться. Если же свадьба состоится, оно будет принадлежать нам обоим.

Тэсс выхватила у Ривена письмо и дважды перечитала.

— Разве такое бывает?

— На то он и король, чтобы делать все, что ему заблагорассудится. А ты недовольна?

— Довольна. — Тэсс покачала головой. — Но каков дядя Сильвио! Вертел нами, как куклами! Скажи он тебе об этом раньше…

— Я мог бы не уезжать? Думаю, он поступил правильно. Дал мне возможность самому сделать выбор. Хотел, чтобы я преодолел свою гордыню, прежде чем женюсь на тебе.

— И это у тебя получилось, Ривен, — тихо произнесла Тэсс.

Он привлек ее к себе.

— Да. Я понял, что не смогу жить без тебя. И не мог не признаться себе, что в моей гордости есть доля постыдной зависти,

— Зависти? Но почему? Все, что у меня есть, досталось мне по наследству. А ты даже те несколько райдеров, что были в твоем кошельке, заработал сам.

Ривен усмехнулся и посмотрел ей в глаза:

— Ты заслужила этот замок, милая.

— Ну, может быть, — улыбнулась она не без гордости. — В определенном смысле — да.

Он нежно убрал с ее лица прядь волос.

— Я уезжал отсюда с мыслью, что ты права. Хотя мы оба знали, что я женюсь не по расчету.

— Такое мне и в голову не приходило.

— Ведь я мог разрушить наше счастье, совершить непоправимую ошибку. Но вовремя спохватился, стоило мне подумать о том, что я никогда больше не увижу свою ненаглядную' малышку, которая любит меня больше, чем я того заслуживаю.

Эти слова прозвучали для нее словно волшебная музыка, если бы не последняя фраза.

— Я никогда тебе этого не говорила. — Она опустила глаза, боясь, как бы он не прочел в них правду.

— Ну да. Конечно, — усмехнулся он и, приподняв ее лицо, заставил посмотреть ему в глаза. — А кто сказал об этом несколько минут назад? — Он рассмеялся, когда Тэсс прикрыла ему рот ладошкой.

— Это

было в порыве страсти, — смущенно произнесла она.

Ривен какое-то время внимательно смотрел на нее, потом тихо спросил:

— Ты не хочешь признаться, что любишь меня? И я в этом виноват?

— Нет! Я просто… — Она прикусила губу.

— Ах, так это просто твоя гордость. — Он слегка толкнул ее, и она снова упала на спину.

— У каждого есть гордость, — пробормотала Тэсс.

— Но нельзя позволить ей двигать всеми нашими поступками.

— А я и не позволяю, — сказала Тэсс, прекрасно понимая, что боится открыть ему свое сердце, пока не дождется от него долгожданного признания.

— Тогда посмотри мне в глаза и скажи, что не любишь меня.

Тэсс впилась в него возмущенным взглядом. Это было нечестно с его стороны. Она не умела лгать, и Ривен это хорошо знал. Если даже эти слова сорвутся в ее губ, глаза выдадут правду.

— Вместо того чтобы мучить меня, занялся бы каким-нибудь полезным делом. Выяснил бы отношения с дядей Сильвио.

Ривен расхохотался и поцеловал ее в шею, а затем снова заглянул ей в глаза:

— Ну так скажи, любишь или нет?

— Ну хорошо, черт бы тебя побрал, люблю. Теперь доволен? — И она ответила на его жаркий поцелуй.

— Великолепное признание в любви, — прошептал Ривен, смеясь. — Ты знаешь, как свести с ума мужчину, милая.

Тэсс ущипнула его за грудь.

— Ну же, Тэсса, что плохого в том, что мы любим друг друга? Почему ты боишься этого?

— Любим друг друга? — повторила она шепотом, — Так ты любишь меня?

— А почему, по-твоему, я вернулся сюда?

— Не знаю. Долг. Честь. Твоя лошадь.

— Ни долг, ни честь не могли заставить меня вернуться, смирив гордыню. Только любовь. — Он заключил ее в объятия, и она прильнула к нему, спрятав лицо у него на груди.

— И когда же ты понял, что любишь меня?

— Трудно сказать. Я противился этому чувству. У меня на то было много причин. И ты это знала. Даже когда ты попала в руки Теркетла и я чуть с ума не сошел, я не хотел себе признаваться в том, как сильно тебя люблю. А ты когда поняла, что любишь меня?

— Тогда, в пещере. В ту самую ночь, когда ты уехал, чтобы отвлечь от нас людей Теркетла, и вернулся целым и невредимым.

— Думаю, что и я тебя тогда полюбил, а может, еще раньше.

Долгое время она сидела, ; жжавшись к Ривену, готовая расплакаться от полноты чувств.

— Надеюсь, все у нас будет хорошо, Ривен? — спросила она, желая еще раз услышать, что его гордость никогда больше не потревожит их сердца.

— Да, любимая. Все будет хорошо. Гордость мне понадобится для других дел, где сможет принести пользу. Все наши беды теперь позади.