Сердце химеры
Шрифт:
Лора привязала его к себе крепко, смертельно крепко, просто-таки присушила, как я понял. Превратила даже не столько в своего слугу, пажа, сколько в настоящего раба. Уверен, что все те деньги и золотые украшения, которые он приносил ей и складывал к ее ногам, были украдены… Иначе где бы он мог раздобыть несколько тысяч рублей, как не украсть? Думаю, что и Лора тоже подозревала, что деньги ему достаются криминальным путем, но ее это скорее забавляло, чем настораживало. Ей было, по моему мнению, глубоко наплевать на Сашу и его будущее, она
И теперь вот мои мысли озвучила Полина:
– Я тоже думаю, что Саша был на многое способен ради Лоры, даже на убийство, но только не самой Лоры, а кого-то, у кого он мог бы, скажем, украсть деньги, чтобы дать ей и иметь возможность побыть с нею…
– Не очень-то хорошо я знала твою соседку, Михаэль, но стерва она была еще та. – Полина презрительно сощурила свои красивые глаза. – Послушай. Я вот что думаю: может, ты напрасно сбежал? Ведь этим ты как бы признался в том, что убил ее.
– А что, было бы лучше, если бы я сейчас вместо того, чтобы находиться здесь, в этом доме, сидел на нарах, в вонючей камере? Полина, что ты такое говоришь?!
– Но если вы не были любовниками, то зачем тебе было убивать ее? Хотя, – рассуждала она вслух, потирая указательным пальцем лоб, – как бы ты мог доказать им, что не спал с ней… Тем более что открылась эта дверь… Михаэль, какого черта ты делал в их квартире? Там, говорят, повсюду отпечатки твоих пальцев!
– Я бывал у них иногда, – пожал я плечами. – К тому же Лора сама приглашала меня, когда пекла торт или пирожные.
– И у нее еще оставалось время на то, чтобы печь торт?! Поистине удивительная была девушка.
Полина ревновала меня и не верила ни единому моему слову, это было ясно. Мне же сейчас важно было, чтобы она успокоилась и помогла мне. Полина была неглупа, поэтому, собираясь что-то предпринять, я должен был убедить ее в правильности и необходимости своих поступков – иначе она стала бы лишь камнем на шее.
– Я понимаю, Михаэль, ты загнан в угол… Что я конкретно могу для тебя сделать?
– Постарайся найти этого Сашу… Не знаю, как ты это сделаешь, но я должен с ним встретиться и поговорить. Уверен, что следователь не знает о его существовании. Родители ничего не скажут ему ни о Саше, ни о Вике – они убиты горем, погибла их единственная дочь, и им меньше всего захочется позволять кому-то копаться в ее личной жизни.
Полина тяжко вздохнула. Но сказать ничего не успела. Дверь распахнулась, и на пороге возник Павел. Бледный, в дождевике, хотя дождя как будто и не было. Высокий, светловолосый, похожий на меня и ужасно добрый.
– Брат… – он бросился ко мне и обнял. – Что случилось?
8
Перебивая друг друга, мы обсуждали план действий. Выслушав мою странную историю, Павел посмотрел на меня с сочувствием, но никак не прокомментировал существование
– Михаэль предлагает мне разыскать Сашу… Как ты думаешь, Паша, он мог бы убить Лору? – нервничала Полина, гремя чашками и готовя нам кофе.
– Ее мог убить любой из ее многочисленных мужчин, – изрек со вздохом Паша. – Другое дело – вычислить этого гада. Но чтобы убить, нужна существенная причина. Она должна была сильно задеть самолюбие одного из них, чтобы он потерял контроль над собой и решил, что она не должна жить.
– Да она каждый день задевала чье-то самолюбие, – заметил я.
– В том-то весь и вопрос: у кого не выдержали нервы и кто нашел в себе силы прекратить издевательство?! – с жаром воскликнула Полина. – И все равно не понимаю, почему подозрение в первую очередь пало на тебя, Михаэль? Почему?
– Да потому, что она звонила мне перед смертью, понимаешь? И просила у меня денег. Я объяснял следователю, что это был ничем не примечательный звонок, что она довольно часто просила у меня денег, и я так понял, судя по ее тону, что ничего такого, из ряда вон, не произошло. Больше того, она смущалась, когда просила. Ведь, если бы, к примеру, она вляпалась в какую-нибудь историю и ей понадобились бы деньги, то есть я хочу сказать, если был бы вопрос жизни и смерти, она бы волновалась, я бы это почувствовал. А так… Обычный звонок, хотя бы вы верите мне?
– А она отдавала тебе? – кротко спросила моя бывшая женушка, все еще ревнуя к умершей соседке. – Долги возвращала?
– Возвращала.
– Но мне интересно, на что ей понадобились деньги? Я вот, к примеру, когда прошу у кого-нибудь в долг, то говорю: хочу купить шубу или телевизор. И люди понимают, идут навстречу. А Лора? Может, все же неслучайно, что она перед смертью позвонила тебе и попросила денег именно у тебя! У человека, с которым ее не связывало ничего, кроме соседских отношений!
– Может, и сказала, на что ей понадобились деньги, да я не придал этому значения…
Я не лгал. Я говорил чистую правду, поскольку знал, что деньги Лоре нужны всегда и на все. Желаний у нее было много, это правда. Но все они были вполне осуществимы и достижимы. Тем более что она всегда все просчитывала, у кого она займет и на сколько, чтобы потом вернуть…
«– Горе должны дать премию… У Вика намечается какая-то сделка… Что-то он там по интернету перепродает, лес, что ли… Глафира, а ты займешь мне пару тысяч? Если все сложится, как я задумала, то этот браслет у меня в кармане… Вернее, на руке…»
Сказать, что ее душили долги, я не могу. Она как-то легко выпутывалась из них с нашей и божьей помощью. Деньги подчас действительно падали ей на голову в виде щедрых подарков свекрови, премий Горы.
– Послушай, – вдруг оживилась Полина. – А она где-нибудь работала, эта твоя соседка?
– Нет… – растерянно ответил я, словно стыдясь легкомыслия моей возлюбленной. – А зачем ей было работать, если ее все любили и щедро делились с нею?
Я почувствовал, что краснею.