Сердце Химеры

Кавереелла

Ника осторожно присела на кушетку.

– Я же говорю, это был не он.

Реаниматор бережно обхватил ладонями лицо девушки, убрал спадающие на скулы волосы, внимательно осмотрел рубцы на шее и поинтересовался:

– Как быстро ты поняла, что обозналась?

– Ну... не знаю.

– Почти сразу, дома после размышлений или тебя переубедили чужие насмешки?
– спросил он, посветив в левый глаз агента Верис ярко-зеленым светом небольшого фонарика.
– Видишь этим глазом хорошо?

–

Да, я даже забыла, что он не родной, - прищурившись, ответила девушка.

– Так, когда поняла, что обозналась?

– Почти сразу, - соврала Ника.- Он же мертв. Я почти сразу, поняла что ошиблась...

Лонгкард слегка толкнул девушку в плечо и сказал:

– Ложись.

Ника обреченно посмотрела на приятеля, скрестила руки на груди и опрокинулась на кушетку.

Реаниматор покачал головой.

– Дорогая, расслабься, - вполголоса произнес он.- Мне нужно взять у тебя немного крови.

Девушка тревожно выдохнула, поочередно опустив руки, расположила их вдоль дрожащего тела. Она прекрасно понимала, что употребляемое в ее сторону обращение 'дорогая' имело не только образную ценность: после того, как младший заместитель Чач Далистый издал приказ о прекращении финансирования регенеративного лечения пострадавших при разрушении храма Рубикунда, именно реаниматор Лионкур взял на себя долговые обязательства на восстановление нескольких пациентов. Во сколько обошлась Лонгкарду жизнь агента Верис, Ника до сих пор стеснялась спросить.

Реаниматор продолжал опрос:

– Голова продолжает болеть?

– Да. Она у меня самостоятельная.

– Упорная головная боль часто является единственным проявлением скрытой депрессии, - сказал Лионкур, надев на руку девушки механический аппарат для сбора крови.
– Что у тебя с кошмарами?

– Снова начались. После того, как я увидела этого козла Фроста.

Реаниматор настороженно посмотрел на пациентку.

Ника быстро исправилась:

– Того мужика, который был похож на Фроста. Я же все-таки обозналась и на мгновение подумала, что это он.

– А ты уверена, что действительно обозналась?

Ника почувствовала, как эластичный жгут автоматически пережимает ее руку выше локтевого сгиба, как быстро и точно колит игла.

– В смысле?- сощурившись, уточнила девушка.

– Тело Фроста так и не нашли. Разве в таком случае люди не считаются без вести пропавшими?

Лишаясь нескольких миллилитров крови, Ника почувствовала легкую слабость.

– Я тоже так думаю, но говорят, что после психоделического уничтожения господина Масса никто не выживает.

– Да, все известные мне факты это подтверждают. Но всегда находились мертвые тела. А Грегори тоже не так прост. Возможно, тот, кого ты видела - действительно он?

Ника удивленно подняла голову, спросила:

– Хочешь

сказать, что ты больше веришь в то, что это был воскресший Фрост, нежели в то, что я сумасшедшая?

– Прекрати считать себя сумасшедшей, - сердито произнес реаниматор, снимая аппарат и извлекая из него пробирку с кровью.
– Кататонический ступор, галлюцинации, нарушенное эмоциональное равновесие, психозы - причиной всему этому является сложноструктурная пентаграмма, в которую ты попала перед клинической смертью. Распутать все слои твоего сознания и подсознания из этой паутины было очень непросто. И, похоже, я не смог сделать этого до конца.

Агент Верис посмотрела в черные глаза Лионкура. Она всегда с охотой расплачивалась за мелкие одолжения, за немаловажные была признательна, но не представляла, как и чем отплатить реаниматору за спасенную жизнь. Находясь рядом с ним, девушка чувствовала себя виноватой и беспредельно обязанной. Ника даже не поняла, когда возвышенное чувство благодарности превратило ее влюбленность в рабство.

– Спасибо тебе, - тихо поблагодарила девушка.
– Давай больше не будем об этом. Просто делай что нужно.

– Хорошо, - согласился Лонгкард.

Он снисходительно улыбнулся и раскрыл полы тонкой рубашки, служившей его пациентке надежной защитой от стеснения. Ника поспешила зажмуриться, словно закрытые веки могли скрыть уродливую наготу ее тела.

– Моя хорошая, да ты поправилась, - озорно заметил реаниматор.

Девушка пристыжено кивнула.

– Во всем виновны пунтики Киррана.

– Славно, у тебя хороший аппетит.

Лонгкард склонился над Никой, осторожно прикоснулся к грубому шраму, проходящему вдоль грудной клетки девушки.

– Так, есть небольшие уплотнения, но в целом все хорошо зарубцевалось.

– А можно будет убрать это монструозный шрам?

– Можно его сделать менее заметным, но об этом мы с тобой поговорим где-то через полгода.

– Как скажете... доктор.

Реаниматор прикрепил кнопочные электроды на виски, грудную клетку девушки, смазав предварительно место пульсации специальным гелем, а четыре конечностных на руки и ноги.

– Полежи так немного, я пока отнесу твою кровь в лабораторию.

Ника не открывая глаз кивнула. И после того, как шаги Лонгкарда удалились в глубину кабинета, она облегченно вздохнула.

– Знаешь...
– послышался ласковый баритон реаниматора, - я постараюсь сделать что-то еще...

– Неужели со мной можно сделать что-то еще?
– усмехнулась Ника.
– Ты в буквальном смысле собрал меня по кусочкам. И вообще, мне кажется, что для человека, который удовлетворяет свои интересы за счет управления, ты слишком необъективно и старательно ко мне относишься. Это ведь из-за моей матери, правда?