Сердце и душа
Шрифт:
— Все станет на свои места в понедельник, — сказал он бесцветным голосом.
— Если что-то надо расставить по своим местам, почему с этим надо ждать до понедельника? — спросила Молли.
— Так мы договорились.
В Данлири обычные люди с обычными жизнями наслаждались летним вечером на побережье. Они ходили на долгие оздоровительные прогулки вдоль пирса. Некоторые брали яхты и отправлялись в бухту. Другие оседали в маленьких ресторанчиках.
Лишь Барбара и Фиона,
— Объясни еще раз, — потребовала Барбара. — Ты ничего не чувствуешь к Шейну, ты любишь Деклана, но не можешь выйти за него, потому что не доверяешь своему чувству, так?
— Н-ну, почти.
— Я тебя слушаю уже полчаса, Фиона, и пошел второй стакан бренди. Я не могу понять, о чем ты говоришь. Я честно пытаюсь, но у меня не получается. Я правильно изложила суть?
— В общем, да.
— Тогда ты совсем идиотка, подруга, — рассердилась Барбара.
— Почему? Один раз я уже ошиблась, я не хочу повторять свои ошибки. Неужели это так трудно понять?
— Значит, так, с чего бы начать? — проговорила Барбара. — Начнем с того, что Шейн был поганым лузером. Наркоманом, который тебя бил. Который увидел в тебе жертву, а ты его и не разубеждала. Таким был Шейн. Что у нас с Декланом? Влюблен в тебя без памяти, смешной, хороший, добрый, мудрый. Ты никогда не была такой счастливой и уверенной в себе, пока не встретила его. Благодаря ему у тебя не уверена, что поднялась, но совершенно определенно появилась правильная самооценка. Ну и какого черта я тут его тебе сватаю? Он хоть в курсе это твоей бредятины?
— Я пыталась ему рассказать, но он сказал, что прошлое осталось в прошлом. Думаю, что он не понял — он заставил меня пообещать, что я никому ничего не скажу до понедельника.
— Нормальный, правильный мужик. Ты сама в своих душевных переливах разобраться не можешь, а еще хочешь, чтобы это поняли все остальные? — Барбара махнула рукой, прося официантку принести счет. — Ты поговоришь с ним прямо сейчас! — сказала она.
— Нет, он сказал, в понедельник. Мы так договорились.
Барбара взяла мобильный.
— Привет, Деклан, это Барбара. Мы сидим с Фионой в пабе в Данлири. Можешь сейчас подъехать?
Фиона выглядела, как провинившийся ребенок.
— Имей в виду, она мне так ничего и не сказала. Я сама догадалась. Несет какую-то ахинею про то, что ничего не надо делать до понедельника. Господи, Деклан, да мы все помрем до понедельника. Ты можешь быстро приехать? Я уж постараюсь ее задержать до твоего прибытия.
Барбара стояла и смотрела, как эти двое, взявшись за руки, вливаются в толпу простых горожан, прогуливающихся в лучах закатного солнца. Но они сейчас не видели ни моря, ни лодок, качающихся на волнах, ни прохожих, ни продавца воздушных шаров, ни детей, облизывающих
Барбара вздохнула. Все хорошо. Надо было видеть, как они посмотрели друг на друга и ушли. Так и ушли, даже не попрощавшись с Барбарой. Вот и прекрасно.
Ой-ой, а ведь придется хотя бы часть пути до дома проделать пешком. Нужно же избавляться от трехсот лишних калорий, которые она тут выпила. Похоже, что ярко-голубое платье еще понадобится.
— У меня ноги подкашиваются, — пожаловалась Фиона, — давай посидим?
Деклан подвел ее к каменной скамейке, усадил и сам сел рядом, взяв за руку.
— Ты понимаешь, из-за чего все это? — спросила она чуть погодя.
— Нет, честно говоря, нет.
— Но я же говорила! Я так долго объясняла!..
— Я не совсем понял.
— Ну и как это называется? — спросила она.
— Нервы, — просто сказал он.
Последовало молчание.
— Нет у меня нервов, — вдруг сказала Фиона.
— Прекрасно. Потому что у меня тоже нет. Я уверен, что у нас будет прекрасный брак.
— Мы не можем пожениться. — Ее голос был очень ровным и спокойным.
— Почему именно не можем?
— Потому что однажды я уже сделала глупость и влюбилась с идеей выйти замуж и обойти весь мир. Боюсь, что опять делаю то же самое.
— Но мы не будем бродить по миру. Мы собираемся поселиться здесь. Мы собирались внести депозит за квартиру на этой неделе.
— Нет, Деклан, слишком много всего случилось.
— И оно все случилось после того, как мы договорились пожениться?
— В некотором роде да. Шейн умер.
— Шейн?
— Тот парень, с которым я ездила в Грецию. Помнишь, я пыталась тебе рассказать…
— Я же говорил, что прошлое не имеет значения.
— Но оно имеет, Деклан, оно формирует нас.
— Ну, значит, я плохо сформирован. У меня и прошлого-то нет.
— А у меня был Шейн.
— Парень, который тебе когда-то нравился? Ты расстроилась, потому что он умер?
— Клянусь, мне абсолютно все равно.
Деклан страдальчески поморщился, не в силах понять что-либо.
— Какое отношение это имеет к нам? У нас не было сложных отношений. Мы хотим одного и того же, или я только так думал? В чем сходство?
— Я опять могу принять дурацкое решение. Через несколько лет ты можешь стать мне безразличен. Это я такая. Сумасшедшая личность.
— Это уж моя задача — сделать так, чтобы ты продолжала меня любить, — заметил Деклан.
— Если бы все было так просто. Я сумасшедшая, урод, не способный принимать решения. Лучше мне их и вовсе не принимать.
— Вот тут тебе придется помочь мне, Фиона. Я стараюсь. Я очень стараюсь, но все равно не понимаю.
— Тогда я расскажу тебе все сначала, — сказала она.