Сердце и душа
Шрифт:
— Да, так будет лучше всего, — сказала Эйлин.
— Разумеется, я прощаю тебя, — сказал Брайан. — Нужно было большое мужество, чтобы прийти сюда по собственной воле…
— Она должна была прийти, — перебил его Джонни. — Она обычный порядочный человек, она не смогла долго жить во лжи, и она знает, что теперь все изменится. У нее нет другого выбора.
Так Златовласка ушла из “Корриганс” — и из их жизней. Аня заметила, что на этот раз Эйлин была не в модных сапогах, не в стильных кожаных туфлях на высоком каблуке, и ее шарфик приличная леди не надела бы на скачки. Еще Аня
Брайан утирал слезы облегчения и радости.
— Вы очень хороший друид, отец Брайан.
— Хороший кто? — переспросил он.
— Ну вот, теперь я буду учить вас английскому. Это ласковое обращение к священнику.
— Вовсе нет, Аня.
— В Анином мире — да. Впрочем, теперь, побывав на волосок от гибели, ты, может быть, готов отказаться от затворничества и выйти в реальный мир? — предложил Джонни.
— Эх, Джонни, Джонни, что ты, в конечном счете, знаешь о реальном мире? — ответил Брайан, шутливо ткнув друга в плечо.
Глава 6
Вопреки мирному названию, Маунтинвью слыл одним из самых криминальных уголков Дублина. Здесь в роскошных домах обитали торговцы наркотиками, и редкий прохожий отваживался заглядывать сюда в темное время суток. В местной школе, как и в любой другой, были свои плюсы и минусы, но с директором ей несомненно повезло. Тони О’Брайену удавалось утихомиривать даже самые горячие головы.
И все же не все учителя оказались готовыми к переменам. Всякое бывало — и школы обшарпанные, и районы не из благополучных, но раньше учителей всегда уважали. Даже дети из бедных и неблагополучных семей на экзаменах успешно демонстрировали полученные знания. Этих же интересовали только деньги. Видя, как чей-то старший брат носит дорогую кожаную куртку или водит хорошую машину, они искренне недоумевали, зачем торчать всю жизнь в банке или офисе, где не только не светит купить ни дом, ни машину, но где даже кожаная куртка может остаться лишь мечтой. Неудивительно, что многие подростки попадали в криминальные группировки. Это же круто быть лихим парнем, все тебя боятся, значит уважают.
Рассказ Айдена Данна о школьных буднях, который он поведал своей жене Норе, звучал невесело.
Хулиганье из старших классов сшибает вас с ног, выхватывает учебники, зажатые под мышкой, и глумливо скалится и качает головами, мол, сдает учитель, на покой ему пора. Правда, однажды они все-таки подобрали разлетевшиеся по полу книжки. Но не сейчас. Его прозвали Плешью и с невинным видом спрашивали, помнит ли он Первую мировую войну.
Женщинам-учительницам доставалось не меньше, а то и больше. Одиноких эти охамевшие цветы жизни изводили вопросами о темпераменте и ориентации, у замужних выспрашивали, сколько раз за ночь их удовлетворяют их мужья.
— А ты что? — выдохнула Нора.
— Стараюсь не обращать внимания. Уговариваю себя, что у них трудный возраст, что все это от неуверенности в себе, что каждый самовыражается по-своему. Впрочем, от этого не легче.
— А женщины?
— Те, кто помоложе, отшучиваются, мол, тебе, малыш, до моего старика расти-расти и не вырасти, а то и сами
— Может, бросить все это? — неожиданно спросила Нора.
Она преподавала итальянский язык у вечерников, ежегодно устраивала для них поездки в Италию. Она вечно где-нибудь подрабатывала, но не ради денег и не ради того, чтобы накопить на черный день. Уютно устроившись в плетеном кресле, найденном на распродаже, она и Айдена убеждала, что жить нужно сегодняшним днем, а не ради какого-то мифического “потом”.
Но у него по натуре был тревожный склад характера. Глупо бросать работу, когда до пенсии осталось несколько лет. Он не хочет лишаться нормальной пенсии, ведь ему нужно обеспечить достойную жизнь Норе и своей бывшей семье.
— Ты их уже и так неплохо обеспечил, — отмахнулась Нора. — Ты отдал Нелл почти все свои деньги, которые получил за дом, Грэни замужем за директором школы, у Бригид турагентство. Если уж на то пошло, они сами должны тебя обеспечивать.
— А ты, Нора? Я хочу заботиться о тебе, дарить тебе комфорт и удовольствия.
— Ты и так даешь мне комфорт и удовольствия, — ответила она просто.
— Но должна же быть какая-то заначка! — отчаявшись ее переубедить, воскликнул он.
— У меня и раньше никогда не было никаких заначек, а сейчас они мне и вовсе не нужны.
— И все-таки я должен доработать до пенсии.
— Ничего ты не должен, если тебя воротит от этого вертепа. Мы же хотели, мы же договаривались, что будем жить чудесную жизнь, и так оно и было, до тех пор, пока не…
— Нора, наша чудесная жизнь очень сильно зависит от наличия у меня надежной стабильной работы, — заметил он.
— Нет. Она зависит не от этого. Где тут чудеса, если ты ходишь весь дерганый и постоянно на взводе из-за этих уродов? Зачем тебе это? Покой и здоровье дороже.
— Здоровье у меня в порядке, — коротко ответил Айден.
Неделю спустя они отправились в свой любимый букинистический магазинчик и разделились, чтобы каждый мог вволю побродить по “своим” полкам. В какой-то момент Нора вдруг обернулась к мужу и замерла от ужасного предчувствия. Он держался рукой за горло так, будто ему не хватало воздуха.
— Айден? — позвала она.
— Что-то здесь душно…
— Бог с тобой, тут ленивый ветерок гуляет с канала.
— Ленивый? — рассеянно спросил он.
— Ему лень тебя обогнуть, и он дует прямо сквозь тебя, — улыбнулась Нора.
Он не улыбнулся в ответ.
— Что с тобой?
— Я не могу дышать, — сказал он. — О, Нора, дорогая Нора, только бы не грохнуться прямо тут.
— Не грохнешься, садись сюда. — Нора взяла себя в руки, главное — не паниковать. Она кинулась к продавцу.
— Где здесь ближайшая больница? — спросила он.
— Госпиталь Святой Бригид. Что случилось?
— Моему мужу плохо. Надо вызвать такси.
— Не нужно, я вас отвезу, — предложил продавец.