Сердце и душа
Шрифт:
— Теперь я это знаю, доктор Кейси, но тогда мысль о том, что я могу потерять его, буквально свела меня с ума. Мы познакомились довольно поздно. И единственное, что для меня имеет значение, — это чтобы мы были вместе как можно дольше.
— Я понимаю, понимаю.
— Я думаю, вы знаете, люди здесь, в клинике, говорят, что у вас тоже недавно появился любимый человек и что вы с ним ездили в Италию… Простите, я очень хотела извиниться перед вами лично. Я их разозлила. Они сказали мне, что вы на каникулах…
— Вам не за что извиняться, миссис Данн. Правда, я удивлена, что они сообщили вам,
— О, это я во всем виновата, не ругайте их, пожалуйста. Я им ужасно докучала, а вот теперь взяла и нечаянно наябедничала.
Клара посмотрела внимательно на Нору. Женщину переполняла любовь, и она была рада, что кто-то разделяет ее чувства.
— Я так обрадовалась, — снова заговорила она, — когда узнала, что в вашу жизнь вошла любовь. Теперь вы понимаете, как страшно терять того, кого любишь. Вы же понимаете, как важно быть рядом с тем, кого безумно любишь. Если с Айденом что-то случится, мне будет незачем жить. Мне кажется, мое сердце остановится в тот же момент, что и его. Я дня не могу прожить без него и без того, чтобы не видеть его лицо. И если вы, доктор, были в La Bella Italia с любимым человеком, то вы поймете и простите меня.
Клара смотрела на нее, а мысли ее были совсем о другом. Она видела свою жизнь с Питером, жизнь, полную удачных покупок, специальных предложений и уцененных товаров. Жизнь вдвоем, неодинокую, безопасную, но больше не свободную.
— Нора, я очень рада, что вы зашли ко мне. Благодаря вам я поняла одну очень важную вещь. Я должна была кое-что решить и все время откладывала. Теперь я вижу, что тут все просто и ясно, и сделаю это прямо сегодня вечером, — сказала она.
Нора Данн проводила Клару обескураженным взглядом, когда та вышла из здания клиники и села в машину.
Она нажала на кнопку домофона, Питер ответил сразу. По его голосу было слышно, как он рад ее приходу. С тяжелым сердцем она поднялась по лестнице.
— Давай откроем вино в честь твоего прихода?
— Ну, разве что, милый, ты решишь отметить свое освобождение от меня, — мягко усмехнулась Клара.
У него сделался такой вид, будто он наткнулся на невидимую преграду, несколько минут он даже произнести ничего не мог. Потом воскликнул:
— Но почему? Скажи, почему? У нас ведь все было так хорошо. Эми тебя любит, я люблю твоих девочек…
— Питер, ты слышишь звон колокольчиков? — спросила она.
— Нет, не слышу. А что это значит?
— Это не имеет значения.
— Обещаю, я услышу, я научусь его слышать. — Он умоляюще протянул к ней руки. Он был таким милым. Боже, да она просто идиотка, чего ей не хватает? Как была идиотка, когда выскакивала замуж за Алана Кейси, так и осталась.
Но ведь есть же где-то безрассудная, сумасшедшая любовь! Пример такой страсти она видела не более часа назад, в клинике. Там не могло быть никакого “остановить свой выбор”, никаких “передумать”. Питер попросил ее не торопиться с окончательным решением, но Клара уже все для себя решила.
— Но мы можем остаться друзьями и иногда заниматься любовью? —
— Так не бывает, Питер, — ответила Клара, — ты ведь и сам это понимаешь. Подумай о положительных сторонах этого, их ведь достаточно много. Я рада, что мы решили все сразу и не стали ходить вокруг да около. Мы ведь обычно больше жалеем о том, чего не сделали…
— Тогда, может быть, ты пожалеешь, что не вышла за меня? — спросил он.
— Ты женишься на ком-нибудь, Питер, и будешь замечательным мужем.
— А ты?
— Думаю, нет. Я слишком люблю свободу.
Клара чмокнула его по-братски в щеку и поспешила прочь из его безрадостного дома. Она уже успела спуститься по лестнице и выйти в переулок, прежде чем Питер успел бы что-то ответить. На углу улицы находилась ювелирная лавка, на витрине было выставлено много колец со скидкой. Нет сомнений, что он уже тут побывал, а скорее всего и ушел не с пустыми руками. Но Клара расправила плечи и зашагала прочь, уверенная в себе больше, чем когда бы то ни было.
Глава 8
Разбирая почту, Вонни обнаружила письмо от Фионы. Странно, она же только на прошлой неделе писала. Ее переполняло желание рассказать последние новости об этом парне из кардиологической клиники, Деклане Кэрролле: доктор попал в автокатастрофу, но уже идет на поправку… Может, на этот раз подруга пишет о помолвке? Вонни порадовалась бы таким новостям.
В ее маленькой мастерской было пусто. Она присела, налила себе чашку густого сладкого греческого кофе и открыла письмо. О помолвке речи пока не шло, хотя, судя по всему, роман протекал чудесно. Фиона писала, что ее сумасшедшие семнадцатилетние близнецы ищут какую-нибудь работу на весенние каникулы.
Ни специалисты по генеалогии, ни историки не справились бы, попроси их кто-нибудь объяснить происхождение близнецов. Возможно, где-то жили их настоящие родители, но уже много лет отца и мать ребятам заменяли Матти и его жена Лиззи, а домом стала улица Сент-Иарлат.
Смешливые, забавные подростки. Мальчик хотел изучать право, а девочка собиралась стать учительницей. Они очень милые ребята, которые с радостью будут хоть таскать ящики, хоть ходить с Вонни на рынок за покупками. Еще они могут мыть посуду вместо Андреаса. Они не стремятся по-настоящему заработать, просто хотят окупить каникулы и приобрести новые впечатления.
Письмо оканчивалось словами: “Надеюсь, ты сможешь что-нибудь для них подыскать. Несмотря на все мои безумные драмы и несчастья, случившиеся в Греции, я всегда буду любить это место и всегда буду думать о нем и о тебе с огромной нежностью. Любящая тебя, Фиона”.
Вонни на минуту задумалась, затем достала бумагу и принялась писать ответ:
Дорогая Фиона,
Присылай своих близнецов, я с удовольствием с ними познакомлюсь. Куры умерли от старости, и у меня не дошли руки купить новых, так что курятник пустует. Мы его почистим, поставим туда две кровати, и ребятам будет где ночевать. Пусть едут на ночном пароме — Агия Анна потрясающе смотрится на рассвете, объясни, как до меня добраться, а я тут за ними присмотрю…