Сердце Ив
Шрифт:
— Иви! — я схватил с пола рубашку для нее и пару штанов для себя и побежал за ней.
Она захлопнула дверь и заставила что-то позади меня с грохотом упасть на пол.
Мою грудь сдавило. Я начал это, разбудил ее своей эгоистичной нуждой исследовать ее тело, не собираясь позаботиться об ее нуждах. Я бы не винил ее, если бы она зарезала меня во сне.
Разочарования, которое отражало ее лицо, оказалось достаточно, чтобы приглушить мое возбуждение. Я натянул штаны поверх плавок, сел на холодный бетон снаружи ванной и прислонился к косяку. Шуршащие звуки
Я гадал, трогала ли она саму себя, будучи такой взвинченной. Она каждый день мастурбировала, прямо там, сидя на полу за этой дверью. Я слышал ее стоны, замечал ее раскрасневшиеся щеки, когда она появлялась, и иногда я спрашивал ее об этом. Она всегда выкладывала все на чистоту. Ее бесстыдная честность была одной из бесчисленного множества вещей, которые я в ней любил.
В конце концов, она выйдет из ванной, успокоившаяся и прощающая. По крайней мере, самоудовлетворение снимет пик ее боли. Моя клятва не позволяла мне этого.
«Боже, я боюсь. Я не хочу подвести Тебя. Или ее. Прошу, помоги мне понять мою роль в ее жизни. Я хочу охранять ее, а не вредить ей. Прошу, покажи мне, как любить ее так, чтобы не разочаровать ее».
Чем дольше мы оставались заточенными в бункере, тем сильнее натягивались эти чувства между нами. Я поклялся защищать ее, прося лишь о вере в мою дисциплину. Но в процессе всего этого я причинял ей боль.
Вдруг тень мелькнула под дверью ванной комнаты. Дверная ручка зашевелилась, и дверь распахнулась.
Я увидел ее, сидящую на другой стороне от порога. Вытянув ноги и скрестив их в лодыжках, она спиной прислонялась к стене.
Я подавил импульсивное желание посмотреть на ее наготу и протянул рубашку, которую прихватил для нее.
— Прости меня. Ты заслуживаешь большего.
— Не извиняйся. Я не имела в виду того, что сказала, — ее акцент звучал сладко, но горечь сделала слова резкими.
Я наблюдал, как она стала натягивать рубашку, ее подбородок был напряжен и полон решительности. Если бы я только мог быть таким же сильным, как она.
Она подвинулась ко мне и с задумчивым взглядом прислонилась к противоположной стороне дверного проема.
Когда я свесил руку со своего согнутого колена, она подцепила мизинчиком мой большой палец.
— О чем ты молишься?
Я уставился на наши руки, упиваясь контактом.
— О прощении, наставлении, силе… о тебе.
— Но ты не можешь получить меня, — ее грудь напряглась. — Мы должны спать раздельно.
— Нет, — я переплел наши пальцы. — Спать с тобой в моих руках — моя любимая часть каждого дня. Я не изменю этого.
Я верил, что Бог направит меня в моменты моей слабости, но вот в чем штука — с Иви я не был слаб. Она придавала силы моему сердцу, наполняла меня борьбой и напоминала мне, что я жив. Мне лишь нужно было быть терпеливым. Бог покажет мне путь.
Две недели спустя Он
***
Я проснулся от странного щекочущего ощущения на коже. Быстрый взгляд на бункер подтвердил, что мы были одни. И в безопасности. Иви лежала рядом со мной, закрыв глаза во сне. Но я не мог отделаться от странного ощущения, что что-то происходило. Что-то жутковатое и загадочное, как призрачное присутствие в воздухе. Я вскочил и соскользнул с матраса, сонный и сбитый с толку.
На кровати одеяла окутывали ее коконом, но это было не все, что я увидел. Крошечный жучок примостился на ее руке. Не просто какой-то жучок, а божья коровка.
Я прожил здесь больше года и никогда не имел проблем с насекомыми. Более того, я не видел ни одной божьей коровки со времен заражения.
Натянув пару джинсов, я обошел кровать и осмотрел потолок и темные углы комнаты, ища место проникновения или дыру, где они могли скопиться. Но бункер был чист от насекомых. За исключением кровати и этого маленького красного тельца, зависшего вокруг Иви.
Я очень конкретно просил у Бога знак подтверждения, что она более священна, чем моя клятва.
Божья коровка была названа в честь Благословенной Леди, Девы Марии (прим.: на английском языке божья коровка — это ladybird, отсюда и отсылка к леди). Считалось, что красные крылья олицетворяли ее плащ, а черные точки — ее печали. Более того, каждый садовник в Соединенном Королевстве использовал этих жучков, чтобы бороться с сосущими сок и разрушающими растения насекомыми, иначе называемыми тлей.
Божий знак не мог быть еще яснее.
Я опустился на колени на матрас рядом с ней, потряс ее за плечи.
— Иви. Иви.
Ее ресницы затрепетали.
— Мм?
— Ты читала свои тексты по энтомологии? Или какую-нибудь книгу о тле?
Она закрыла глаза и отмахнулась от меня.
— Поговорим завтра.
— Я прочел их, — я снова потряс ее. — Иви? Ты знаешь, какой крупнейший хищник для тли?
— Моя пуля 5,56 калибра между глаз.
Она была зверски сексуальна с оружием, но сейчас я представлял ее не такой. Я забегал вперед, но я обоими кулаками держался за этот знак Божий, представляя ее под собой, ее напряженное тело, разведенные ноги и ее мягкую плоть, обхватившую мой член.
Я просунул руки ей в подмышки и поднял в сидячее положение. Согнув костяшку пальца под ее подбородком, я поднял ее глаза к своим. Даже в тусклом свете свечей от ее золотистого взгляда у меня перехватывало дыхание.
— Тля. Малюсенькие насекомые. Знаешь их хищника, любимая?
Иви зевнула, едва открыв глаза.
Я прижался лицом к ее лицу и стиснул ее шею.
— Божьи коровки. Гребаные хищники для тли — это божьи коровки.
Воздух, казалось, покинул комнату. Я старался обуздать свое возбуждение, но мои выдохи становились короче, быстрее. Сев на свои лодыжки, я ждал, пока она заметит черно-красные тельца, порхавшие вокруг нее.