Сердце ко Дню Валентина

Демон/существо—монстр (Monster/Demon Romance) — герой—инопланетянин или демон.

Праздник Валентина (Holiday Romance) — действие связано с Днём Святого Валентина.

Скрытая истинная личность (Hidden True Identity) — герой или героиня имеют тайну.

Противоположности притягиваются (Opposites Attract) — обычная девушка против сверхъестественного мужчины.

Сделка с демоном (Deal with a Demon) — сюжет об опасной сделке желания.

Темная романтика (Dark Romance) —

роман с элементами опасности и интенсивности.

Адора

– Мне кажется, новый доктор флиртует со мной. Нет, он точно пытается затащить меня в постель.

Я так резко поперхнулась, что вода едва не вылетела у меня из носа.

– Ты ведь… вообще без белья, – выдавливаю я между кашлем.

Слышу, как сестра смеётся, и когда поднимаю глаза, вижу, что она спокойно открывает коробку салфеток на тумбочке. Она протягивает её мне, и я выдёргиваю салфетку, вытирая лицо.

– Да чтоб тебя, Алисия!

Смех Алисии становится громче, но почти сразу обрывается и переходит в тяжёлый, надсадный кашель, который сотрясает всё её тело.

Моё сердце сжимается, когда я смотрю, как она борется за каждый вдох.

Внутри меня трясёт, я чувствую себя беспомощной, наблюдая, как её тело содрогается от каждого тяжёлого спазма. Мне до боли хочется подойти к ней и хоть как—то утешить, но я лишь жду, когда хрипы утихнут, собирая волю в кулак, чтобы не сорваться с места.

В конце концов становится невыносимо. Мне приходится заставлять себя смотреть куда угодно, только не на сестру – моё сердце просто не выдерживает.

Я всё это время уговариваю себя не обращать внимания на этот сладковатый, болезненный запах, не замечать, как её дыхание становится всё более поверхностным и рваным; не видеть, какой хрупкой она стала, хотя пытается держаться с достоинством, несмотря на болезнь; не вслушиваться в каждый хрип в её груди, когда она пытается набрать воздуха для очередной мучительной серии кашля, от которой её вновь трясёт.

Но если я начну суетиться, она мне голову свернёт. А я не хочу, чтобы наш визит закончился ссорой.

Хотя как мне не переживать, когда слова врача продолжают стучать в голове? Её время на исходе.

Мой взгляд мечется по комнате: бледно—голубые стены, которые светлеют к потолку; телевизор на дальней стене включён, но без звука; шторы подняты, и яркое февральское солнце льётся в комнату. Внешний мир живёт своей жизнью, не замечая битву за жизнь, которая происходит здесь.

И то, на чём мой взгляд останавливается дальше… просто разбивает меня.

Сестра берет несколько салфеток из коробки, и я слышу

её влажный, тяжёлый кашель.

В последнее время она стала кашлять кровью.

Я больше не могу сидеть спокойно – резко подаюсь вперёд, желая помочь, но она останавливает меня, убирая салфетку от губ и слабо улыбаясь.

– В этот раз без крови. Всё нормально, – хрипит Алисия, показывая почти чистую салфетку.

Я выдыхаю с облегчением, но тревога никуда не проходит.

– У тебя ведь ещё тот большой проект по устойчивому жилью на работе, да? – вдруг спрашивает она. – Как продвигается?

Я прекрасно понимаю, что она делает; упрямая, терпеть не может, когда я волнуюсь из—за неё.

– Нормально, — отвечаю. – Хотя мою идею с общинным центром они отклонили. Сейчас я работаю над предложением нашей команды, которое отправим нескольким инвесторам. Инициатива по обновлению сообществ уже вроде как заинтересовалась.

– Тебе нужно сосредоточиться на этом, – говорит она, и я открываю рот, чтобы возразить.

– Никаких “но”. Работа, работа, работа. Ты не можешь всё запороть – ты же сама хочешь получить повышение.

Она пытается выпрямиться – в своей привычной манере, – но получается лишь болезненная гримаса вместо той уверенной осанки, которой она всегда отличалась.

Глаза Алисии уже не такие, как прежде – в них я вижу спрятанную боль, а под глазами появились тёмные круги. Они постоянно красные и припухшие от ночей, когда она спала беспокойно или вовсе не могла сомкнуть глаз.

Несмотря на всё, что болезнь с ней сделала, она всё ещё красива – но в тридцать один её жизнь перевернулась из—за внезапного диагноза кардиомиопатии, который постепенно лишает её сил.

– Я вполне могу одновременно заботиться и о работе, и о твоём здоровье, – говорю я. Глядя на неё сейчас, я только и думаю, что зря не пошла в медицину.

Она подмигивает и дарит мне ту самую широкую улыбку – ту самую, которой я всегда могла верить. Которую я всегда любила, и всё ещё люблю. Она – моя сестра, моя опора. Я повторяю себе, что она не оставит меня так, как мама и папа.

Губы Алисии поднимаются в привычную неровную улыбку.

– Новый врач смотрел на меня так, будто я дотяну до Рождества, – легко бросает она.

Она будто смеётся самой смерти в лицо.

– Это не смешно, – ворчу я, отводя взгляд. Но напряжение в комнате всё равно немного спадает после недавнего приступа.

– Лучше смеяться, чем плакать, – пожимает она плечами с тихим хмыканьем. – Мне нравится смеяться. Я хочу делать это, пока могу. Если у меня осталось немного времени, то почему бы не провести его с удовольствием? Только убедись, что вы выберете красивую мою фотографию на похороны, а то я вас всех.

– Хватит. Не время тебе такие вещи говорить. Не вздумай накаркать.