Сердце колдуньи
Шрифт:
— Этого я не слышала и не смогу с таким смириться. — Она зябко передернулась. — Запах. Должно быть, совершенно омерзительно.
— Поэтому я считаю их слабыми и жестокими. Кому требуется сжигать смертных в клетках, когда для того, чтобы согреться, достаточно взмахнуть палочкой!
Он вытряхнул из рукава палочку, взмахнул, и слабый голубой дымок превратился в узкую трубку, , стремящуюся к дыре в потолке.
— Теперь твои глаза не будет щипать, верно?
— Мои глаза и так не щиплет. Ловкий трюк, принц, но… Она взмахнула своей палочкой и, улыбнувшись,
Принц ничего не сказал. Ему было до ужаса тесно, а левая нога, казалось, вот-вот сломается. Он тихо свистнул и провел пальцем по деревянным планкам. Клетка исчезла, и он снова оказался на полу. Улыбнулся и направил на нее палочку. Теперь уже она лежала перед ним на алтаре из синего камня, с которого свисали концы ее белого одеяния.
— Синий камень, — пробормотала она, медленно садясь. — Ты украл синий камень из священного круга камней в Британии.
— Да, это достойный камень, красивый и большой. Самое подходящее ложе для ведьмы.
Брешия молниеносно подняла палочку, но принц в то же мгновение откинул голову, выговаривая незнакомые слова, и палочка вдруг оказалась в его левой руке. Он взмахнул своей палочкой, и ее тело обвили красивые тонкие кожаные ремешки, которые не смог бы порвать даже волшебник. Теперь она в его руках и не сможет стереть улыбку-с красивого лица.
Он поднял обе палочки: ее, изящную и тонкую, и свою, твердую и почти без украшений.
— Видишь, Брешия? Если скрестить палочки, вполне возможно, настанет конец мира.
Она пыталась освободиться от пут, но не смогла. Устало подняла голову, воззрилась на палочки… тихо охнула.
— Не делай этого, глупец! Ты понятия не имеешь, что может случиться!
И поскольку он не имел представления о том, что вообще может случиться, немедленно развел палочки.
— Есть ли у тебя какая-то сила без твоей палочки?
— Конечно.
— Тогда попробуй освободиться, Брешия.
Она произнесла какое-то заклятие, и он закрыл глаза, чтобы понять и противодействовать ему.
Она посылает его в ад. Нет… не совсем. Она с ним, в чаще дубовой рощи, и он привязан к древнему дубу, содрогающемуся, как от сильного ветра. Но в старых дубовых рощах не бывает сильного ветра.
Принц подошел к алтарю и, утонув в зеленых глазах, ощутил ее силу и собственную беспомощность. Бессилие человека, привязанного к древесному стволу.
Он встал над ней и легонько, совсем легонько коснулся пальцем кончика ее носа, оборвав цепь заклинания. Она подняла глаза, и понял, что, будь у нее хоть малейший шанс, лежать ему бездыханным. Или сидеть в деревянной клетке карельских жрецов, которые непременно его сожгут.
Принц снова коснулся кончика ее носа. И усмехнулся:
— Слушай меня, Брешия. Может, заставить тебя чесаться, как Калласа?
— Черный ублюдок!
— Я уже говорил, что вовсе не ублюдок. И разве моя магия черная? Тебе просто нравится воображать себя неким ангелом, облаченным в
— Ты глупец. Освободи меня.
— Пока еще рано. Значит, я глупец? Три года назад я усвоил урок после того, как ты ухитрилась исчезнуть. Ты отказалась понять, что мой брак был вынужденным. У меня просто не было выбора. Когда я очнулся от бесконечного кошмара, в котором духи приковали меня к скалам на морском берегу, в меня вселилось знание. Я понял, как взять над тобой верх. Отныне ты не сможешь победить меня, Брешия. Тебе не совладать с моей силой.
Ее губы не шевельнулись, но принц знал, что она произносит очередное заклятие, созданное специально для него.
Тогда он просто провел палочкой над Брешией. От макушки до босых ног.
Белая одежда не исчезла. Она не осталась обнаженной. Что это?
Он больше не воспользовался палочкой. Просто сосредоточился и представил ее голой, но чертово одеяние осталось на месте. Значит, она наскоро сочиняет заклятия, противодействующие его собственным.
Принц наклонился над ней.
— Ты отдашься мне, Брешия. Можешь сколько угодно пытаться разорвать путы, но они будут держать тебя. Отныне и вовеки.
Она молчала, глядя на него. Долго молчала, прежде чем проклясть его красочными словами, призывавшими все черные силы от сатаны до первых друидов, живших в пещерах и красивших волосы в зеленый цвет, и обитателей грубой варварской Карелии, специально заострявших зубы, чтобы рвать ими мясо с костей жертв.
— Твои проклятия всего лишь вызовут у меня смех, и не более того, — бросил он, прежде чем поцеловать ее. Но ощутил не ее губы, а что-то скользкое и влажное. Принц отпрянул и увидел не нагую Брешию, а моток спутанных, похожих на свернувшихся змей веревок, залитых свежей кровью, медленно капавшей на грязный пол.
Брешия исчезла.
В следующее мгновение алтарь из синего камня растаял в воздухе. На полу осталось только белое одеяние.
Принц так растерялся, что не двинулся с места. Значит, он все-таки снял одеяние, но она сумела отвести ему глаза. Как ей удалось это проделать?
Окончательно выйдя из себя, он выкрикнул единственную фразу, которую она не сможет игнорировать.
— Если немедленно не вернешься, я уйду и захвачу с собой твою палочку.
Она мгновенно появилась перед ним. Белое одеяние взметнулось с пола и оказалось на ней, аккуратно подпоясанное тонкой золотой цепочкой. Только ноги оставались босыми.
Теперь он поймал ее. Она принадлежит ему, и будет неплохо, если вовремя это поймет.
— Итак, — начал он, — если ты настолько могущественна даже без своей палочки, прочти заклятие, чтобы обеспечить всех своих призраков, жрецов и последователей водой, едой и убежищем на тысячу лет.
— Но зачем все это, принц?
— Затем, что я увожу тебя с собой. Вместе мы родим сына, который превзойдет могуществом любого колдуна в прошлом, настоящем и будущем.
— Я не желаю иметь с тобой ничего общего. Ты лгал мне. Женился на другой. Я могла бы убить тебя, если бы попыталась по-настоящему.