Сердце колдуньи
Шрифт:
Бишоп поднял палочку высоко над головой. Раньше потолок пещеры почти нависал над ними. Но сейчас, казалось, поднимался и поднимался, пока не исчез из виду. И Бишоп тоже вроде бы стал больше. Игра света и тьмы делала его похожим на демона, призванного из глубин ада.
— Бишоп, вернись, — едва слышно попросила она. — Вернись.
Мгновение миновало.
Бишоп, белый как полотно, медленно опустился на колени, бережно положил палочку на небольшой каменный карниз, выступавший на несколько дюймов из стены пещеры. Она знала, что этот
— Я должен подумать, — произнес Бишоп, поднимая голову. И она увидела неприкрытый голод в его глазах, устремленных на нее. Та же самая похоть, которую она заметила прошлой ночью. Та же потеря самообладания.
Она подняла юбки и пустилась бежать.
Другое время
Брешия, мрачно нахмурившись, теребила золотую цепочку.
— Модор послал этих разбойников, — объявила она наконец. — И женщины были с ними только потому, что Модор знал: они успокоят твои подозрения.
— И оказался прав, — кивнул принц, обгладывая ножку куропатки, идеально поджаренную над костром призраков. Недаром ее люди рассеялись по всей роще на случай опасности. Только призраки оставались во дворе, у костров, и наблюдали, что будет дальше.
Брешия протянула принцу деревянную чашку с супом из моркови, капусты и садового салата.
— Ты, наверное, будешь есть до следующего полнолуния?
Принц прожевал очередную порцию куропатки и улыбнулся:
— Ты измотала меня, Брешия. Я всего лишь волшебник и должен восстановить силы.
Она швырнула в него сливой. Он поймал ее и сунул в рот.
— Ах, аромат… медовые сливы.
— Мы должны победить его, принц. Нельзя, чтобы он и дальше продолжал измываться над всей округой. А вдруг ему удастся покончить с тобой и, может, даже завладеть мной!
— Я думаю над этим, Брешия.
— Не думаешь. Ты думаешь о моем обнаженном теле. Я точно это знаю! Взгляни только, как ты облизываешь эту злосчастную сливу!
Он спокойно доел сливу и бросил в нее косточкой.
— Тебе не мешало бы тоже что-то съесть, — посоветовал он.
Она взяла несколько ягод терна из красивой старой стеклянной чаши, бросила в рот и принялась нервно расхаживать по комнате, но неожиданно замерла и хлопнула в ладоши.
Снаружи донеслись тихие мелодичные звуки, нежная гармония голосов. Принц насторожился.
— Мои призраки, — пояснила она, склонив голову набок так, что пышные рыжие волосы свисали едва не до земли. — Они довольны. Ну не странно ли? Я думала, они хотят, чтобы все осталось по-прежнему, но, видно, ошибалась. Они довольны тобой. Довольны тем, что случилось.
— И тем, что в тебе растет мой сын?
— И этим тоже.
Принц улыбнулся и кивнул.
— Итак скажи, что, по-твоему, мы должны сделать с Модором?
Она съела еще несколько ягод, прежде чем ответить:
— На
— Мне снять одежды? Зачем?
— Если ты уже знаешь, как поступить с Модором, значит, мне можно об этом не думать. И я могу снова взять тебя.
Она развернулась, сжала кулаки, снова разжала, развела веером пальцы и улыбнулась сквозь этот веер.
И он остался обнаженным.
Брешия весело расхохоталась, когда он сообразил, что сидит посреди огромных блюд с олениной, зайчатиной, свининой, дичью… с одним только ножом, прикрепленным к предплечью.
— Сначала доешь, принц. Теперь я вижу, как на тебя действует мясо, — смеясь, посоветовала она, когда он устроился на полу стараясь выбрать кусочек повкуснее, и наконец подцепил небольшой кусочек оленины. При этом он ни разу не оторвал от нее взгляда. Она, не сводя глаз с его сильного прекрасного тела, невольно шагнула ближе. Порыв был непреодолим, и она этого не отрицала.
Он медленно раздвинул губы в улыбке, дважды моргнул, и на ней не осталось ни клочка одежды. Он подвинулся и дал ей место между блюдами с куропатками и бекасами.
— Я требовательный волшебник, — объявил он. — И тебе тоже нужно поддержать силы.
Он стал кормить ее, одновременно лаская, и она отвечала не менее страстными ласками. Воздух наполнился запахом голубого дымка и жареного мяса.
А во дворе пахло сладким древесным дымом, и призраки, сидя у костров, пели свое благословение, и идеально гармоничная мелодия плыла сквозь ветви старых дубов в ночь, теплую и звёздную. И все знали, что в эту ночь в дубовой роще не было врагов.
Глава 27
Другое время
Модор не смеялся так заразительно вот уже пятнадцать лет с тех пор, как его злобная бабка пообещала исполнить два его желания, потому что он вырезал сердце у одного из ее врагов. Он никогда не забудет выражения лица старой ведьмы, когда он пожелал, чтобы та с завязанными глазами отправилась в дубовую рощу и осталась там.
Да, это выражение сразу заставило его почувствовать себя умным и хитрым! Он ждал, надуваясь от сознания собственной значимости, что скажет бабка.
Та ничего не ответила, но и в рощу не пошла, Зато целых три месяца он не мог отделаться от противной мокнущей красной сыпи, покрывшей его лицо. И хотя все встречные поспешно отводили глаза, Модор решил, что оно того стоило.
И сейчас он смотрел на людей, которых послал убить принца. Кто же их так связал? Нога одного сплетена с рукой другого, чья-то голова засунута между ногами соседа, все вместе представляет между собой одну огромную груду. И Модор не мог унять смех. А Браннек… только взгляните на Браннека! Болтается, словно на невидимой веревке, подвешенной прямо к небу, вопит во всю глотку, но так и не выпускает окровавленного ножа, который, как надеется Модор, все же успел вонзить в сердце проклятого принца Баланта.