Сердце колдуньи
Шрифт:
Только оказавшись в большом зале, они увидели трех женщин, которые два дня назад были с убийцами. Их окружала целая толпа стариков. Один предлагал им еду. Другой дрожащими скрюченными руками протягивал чашу с водой, а третий почтительно накрывал ноги мягкими одеялами.
Передними неожиданно возник Модор. Знакомый трюк, чтобы произвести на них впечатление. А возможно, испугать. Да, зрелище поистине устрашающее. Но Брешия широко улыбнулась, и Модор слегка вздрогнул.
— Скажи, сколько времени потребуется, чтобы выманить Брешию из
— Дело в том, господин, что я не смогу ясно увидеть свою дорогу, пока полная луна не прольет свет на мою нескладную голову. А это будет только завтра ночью. Тогда мой муж сожмет мою голову, и все тайны, которые следует знать, сорвутся с моих губ. Я пожую ягоды можжевельника, чтобы дыхание было сладостным, как тайны, которые я открою.
— А если не откроешь, старая кляча, значит, умрешь вместе со своим мужем. Страшной смертью. Завтра ночью, в полнолуние, и не позже. Ну а пока, чтобы от тебя была хоть какая-то польза, можешь прибраться в крепости.
Он щелкнул пальцами перед ее лицом и исчез.
— Вижу, он любит всяческие трюки, — заметил принц, потягиваясь и оглядывая огромный зал. — По крайней мере он не попытается соблазнить тебя, в этом я уверен. Не буду лгать, Брешия, ты ужасно уродлива.
— Не тебе жаловаться на мое уродство, жалкий, гнусный старикашка. И говори потише. Не дай Бог, одна из женщин тебя услышит!
— Ты права, — согласился принц, глядя в широко раскрытые глаза женщины, и очень медленно кивнул.
Одна из женщин моргнула, улыбнулась и погладила лобастую голову лежавшего рядом волкодава.
— Принеси мне эля, — окликнула она.
Принц было подумал, что она приказывает ему, но какой-то старикашка немедленно зашаркал ногами к выходу, стараясь побыстрее принести ей деревянный кубок.
— Никто нас не узнает, — облегченно вздохнул принц. — Да тебя родная мать не узнала бы, — заверила Брешия. — А теперь идем убирать его покои.
— Да. Я хочу увидеть, что он создал для себя. Кстати, ты имеешь хоть малейшее представление, где этот сундучок с видениями?
— Один старый призрак уверял, что сам узрел его однажды. И ключ был в замке. Сказал, будто он очень стар, длиной в локоть, а вышиной в ладонь, Вроде бы сделан из золота и усажен драгоценными камнями. И наверное, очень хорошо спрятан, так что подумай, как его найти.
— Видишь ли, очень немногое можно скрыть от такого как я, — объявил принц, следуя за Брешией по лестнице на верхний этаж крепости.
— Только не забывай идти медленно и шаркать ногами, — предупредила она, ощущая некое движение воздуха. Это он… снова он…
Принц улыбнулся. Значит, он хочет ее. Очень хочет…
Она поспешила добавить новых морщин на свое старческое лицо, повернулась и раздвинула губы в довольной улыбке, обнажившей четыре оставшихся зуба.
По крайней мере, вся похоть мигом из головы вылетит!
И тут раздался оглушительный скрежет, словно из стен выдирали камни. Словно известь, скрепившая их, вылетела
Брешия замерла, чувствуя, как трясутся под ногами ступени.
Глава 29
Настоящее время
Бишоп, не веря глазам, смотрел вслед убегавшей Меррим. Не может же она бояться его! Он выбежал из пещеры, но не успел опомниться, как она прыгнула ему на спину. Она смеялась! В самом деле смеялась! Кусала его за ухо, дергала за волосы!
Его сердце билось так быстро и сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Наконец она отпустила его, и он, повернувшись, обнял ее.
— Я хочу тебя, — пропыхтел он так невнятно, что она едва поняла.
— Знаю, — ответила она. — Знаю.
И как ни странно, действительно понимала владеющие им порывы. Во всем виновато проклятие. Это оно толкает его на безумные поступки. Но она совсем не возражает. Наоборот, даже приятно!
Меррим покрепче прижалась к нему.
— Бишоп, — объявила она, гладя его щеки, — Бишоп, я тоже хочу тебя! Только не рви на мне одежду сейчас…
Она стянула с него тунику, увидела, как вздымается грудь, сообразила, что он старается взять себя в руки. Вот и хорошо!
Меррим подалась вперед и поцеловала его в грудь. Бишоп замер.
— Пойдем в пещеру.
Па пути она продолжала целовать его, щипать, лизать теплую кожу. И, стаскивая с него шоссы, мимолетно удивилась мягкости и свежести воздуха.
Его плоть уже поднялась, готовая к бою. Похоже, туго ему приходится… даже она, девушка, совершенно не имевшая опыта еще двадцать четыре часа назад, это понимала. Поразительно. Ей еще многому предстоит научиться, но это совсем не пугало.
— Меррим, — простонал он, опрокидывая ее на спину, задирая подол платья, гладя внутреннюю сторону бедер, наслаждаясь прикосновениями к бархатистой коже.
Он закрыл глаза. Откинул голову. Пальцы поднимались все выше, коснулись крохотной горошинки, и он едва не пролил семя от сладостного ощущения. Господь и все присные его, он сейчас лопнет!
У него едва хватало воли не наброситься на нее и не овладеть силой. Меррим лежала, доверчиво улыбаясь ему. Он продолжал ласкать ее, и очень скоро она заметалась, изнемогая под жаром певшей в жилах крови. Вожделение охватило ее не менее властно, чем Бишопа. Как все странно…
Она инстинктивно подняла бедра и произнесла его имя. Он сжал упругие ягодицы и глубоко вошел в нее.
Она едва не вскрикнула от творившегося с ней чуда. Он снова в ней!
Она как будто обезумела. Наслаждалась каждым мгновением и хотела большего. Обвила его ногами и дернула на себя.
Он вонзался… глубже… глубже… и, немного овладев собой, улыбнулся:
— Ни один мужчина не в силах представить такого. Еще секунду, Меррим. Дай мне еще секунду…
Он тихо охнул, откинул голову и закричал. Крик эхом разнесся по пещере.