Сердце крестоносца

Остен Эмилия

– А где милорд? – излишне резко спросила она у Этельстана. Парнишка подпрыгнул.

– Он оделся и сказал, что поднимется на башню.

– Он же плохо себя чувствует! – возмутилась Римильда. – Не надо было ему позволять…

Этельстан посмотрел на хозяйку таким взглядом, что Римильда сразу поняла, что сказала несусветную глупость. Не позволять графу Мобри, Танкреду де Фонтевро, что-то сделать! Да проще остановить прилив!

– Милорд сказал, что чувствует себя прекрасно. Да и выглядит он хорошо.

– Так. – Римильда закусила губу, развернулась и вышла.

Она

заставила себя идти медленно. Нет никакого резона бежать. И все же Римильда зашагала быстрее, не выдержав.

Она поднялась по лестнице на верхнюю площадку донжона. Танкред был здесь, а вот стражников не наблюдалось – видимо, лорд их отпустил ненадолго. Фонтевро действительно стоял на ногах, причем достаточно твердо; он надел штаны, сапоги и белую рубашку.

– Танкред, – негромко произнесла Римильда, – зачем ты встал?

Он обернулся. Ветер трепал его волосы, на сей раз не заплетенные в косу и не связанные шнурком. Римильда подошла и остановилась в шаге от мужа.

– Мне приснилось или ты и вправду всю ночь спала рядом со мной?

– Ты меня попросил.

– Спасибо. Кажется, именно это меня и исцелило.

Вернувшееся к нему спокойствие походило на прежнее – и все же что-то изменилось. Римильда чувствовала это, как чуют приближение грозы.

– Я искала тебя, – сказала она.

– Чтобы сказать, что мне не следовало вставать с постели? – Танкред еле заметно усмехнулся.

– Чтобы сказать, что я люблю тебя.

На мгновение, казалось, весь мир замер: умолкли голоса во дворе, скрип колодезного ворота, остановился ветер. Миг тишины, нереальной тишины. А потом все сдвинулось с места.

Танкред шагнул вперед, оказавшись совсем рядом с Римильдой, и взял ее лицо в ладони.

– Пожалуйста, повтори, что ты сказала, – попросил он.

– Я люблю тебя. – Она произнесла это твердо, глядя ему в глаза.

– Значит, Господь ответил на мои молитвы, – прошептал Танкред.

– Что? – выдохнула Римильда.

– Я молился, – произнес он медленно и раздельно, словно объясняя ребенку прописную истину, – чтобы ты однажды это сказала. И вот ты это сказала.

– Зачем же тебе это было нужно?

– Потому что я хотел, чтобы ты полюбила меня так же сильно, как я тебя люблю.

– Нет, – сказала Римильда, едва не заплакав. Она боялась. Она страшно боялась, что он ей лжет.

– Нет? – удивился Танкред.

– Я… Это не может быть правдой.

– Почему же?

– Ты не обращал на меня внимания. – Римильда вывернулась из его рук и отступила. – Ты не можешь влюбиться в меня… вот так сразу. После моих слов.

– Я влюбился в тебя не сразу, – кивнул Танкред, – но не после твоих сегодняшних слов, а гораздо раньше, до них. И думал, что ты никогда их не скажешь. Надеялся, конечно. Молился. А сегодня ты пришла и преподнесла мне самый большой подарок в моей жизни.

Он с легкостью поймал пятившуюся от него Римильду за плечи и притянул к себе.

– Сколько раз, – тихо, но четко произнес Танкред, – сколько раз я старался не прикасаться к тебе без нужды. Ни к чему тебя не принуждать. Не заставлять меня любить. Я хотел, чтобы это произошло само собой, если произойдет.

Ты вышла за меня по необходимости, а не по любви; если любовь никогда бы не появилась, я смирился бы. Скажи мне правду, Римильда, – ты действительно полагала, что я неспособен испытывать к тебе чувства?

– Да. Ты вел себя как…

– Как бесчувственный чурбан. – Танкред кивнул. – Я таким и был. До того момента, как увидел тебя. И когда я понял, какая ты, – а я понял это в тот миг, когда ты ворвалась к герцогу и потребовала ответов, – то осознал, что моя жизнь уже изменилась. Ты была благословением Господа, ниспосланным свыше. Когда же здесь, в Дауфе, я увидел, как это ничтожество, принц Джон, смотрит на тебя, я стал молиться и еще об одном – чтобы Господь удержал меня от убийства королевского сына. Это навеки разлучило бы меня с тобой. И я предпочел уехать на время, изобретя благовидный предлог, чтобы не смотреть, как он… – Танкред осекся и покачал головой. – Мне казалось, я сойду с ума, если окажется, что он нравится тебе. И не сошел. Я вернулся, а ты меня ждала, и Джона больше не было. Мне показалось, что в этот миг я слышал хор ангелов.

Римильда чувствовала, как ровно бьется его сердце.

– Ты ни словом не намекнул, что любишь меня.

– Я ждал, пока ты сможешь мне ответить.

«Господи, – подумала Римильда, – спасибо Тебе». Голова кружилась от огромного, непередаваемого счастья.

– Это действительно так? – прошептала она.

– Это действительно так. Я люблю тебя, Римильда из Дауфа.

Она улыбнулась:

– Я тоже люблю тебя, Танкред из Дауфа.

Он засмеялся – и она наконец узнала, как он смеется. А в следующий миг она узнала, как он целуется, целуется по-настоящему, отдавая всю свою душу, – и замок на сундучке с новой половиной мира разлетелся на осколки.

Эпилог

Известие о том, что коронация Ричарда, выигравшего войну и имевшего теперь полное право называться королем Англии, пройдет третьего сентября в Вестминстере, пришло в середине лета. Римильда не хотела ехать, но это был долг графини Мобри. Она и граф обязаны будут принести присягу новому королю Англии. Конец лета оказался теплым и сухим, так что путешествие получилось легким и радостным. Римильда с удовольствием осматривала свои владения, процветавшие под сильной рукой Танкреда, мудрым управлением Фрила и окруженные ее, Римильды, заботливым вниманием.

– Ты счастлива? – Танкред придержал коня, чтобы он шел рядом с повозкой, в которой ехала Римильда.

– Да, милорд, – улыбнулась Римильда. – Граф дома – и все в полном порядке.

Вестминстер казался грязным, несмотря на солнечные деньки. Двор короля Ричарда ничем не отличался от двора принца Джона, как его помнила Римильда. При ближайшем рассмотрении это он и оказался. Король прибыл на коронацию лишь с небольшим отрядом, остальная толпа, пожиравшая королевскую еду, состояла из приспешников принца Джона. Впрочем, Римильда и Танкред остановились в доме одного доброго торговца, которого посоветовал Фрил, так что были избавлены от шума, грязи, нечистот и пьяного разгула.