Сердце куклы
Шрифт:
— Хорошо. Мы успеем выйти.
Беатрикс в ужасе глядела на свое платье. Являющееся копией наряда известной поп-дивы, сейчас оно было насквозь пропитано кровью и жутко напоминало оригинал. Что за чертовщина произошла в этом клубе? Им же ясно запретили убивать, так почему она — вампиресса, сдержанность которой вырабатывалась в течение нескольких веков, не смогла справиться с собой? И не только она…
Во всем зале потихоньку приходили в себя бессмертные с окровавленными лицами. Они в удивлении оглядывались друг на
Лихорадочно оглядываясь, Трикси пыталась отыскать Долл. Неужели ей удалось уйти? Что ж, в таком случае ей можно только позавидовать. Если ее подруге удалось избежать этого кошмара… Кстати, самой Беатрикс тоже пора уносить отсюда ноги. Большинство вампиров все еще находились в состоянии шока, но самые ловкие из них все же успели исчезнуть.
Бессмертные привыкли убивать, и смерть человека не была для них чем-то непривычным и шокирующим. Но даже самые яростные и неадекватные из них больше всего ценили контроль — над собой и другими, разумеется. А в нынешнюю ночь нечто другое управляло вампирами, и это была вовсе не обычная жажда.
Мобильный неожиданно запел голосом Кэтти Пэри. Вздрогнув, вампиресса поспешила ответить на звонок.
— Тимур… — почти прорыдала она.
— Ты в порядке? Мне уже сказали, что произошло.
Беатрикс не стала задаваться вопросом, от кого вампир мог так быстро узнать о недавних событиях. Ей сейчас было совсем не до того.
— Более-менее. Никто из наших не пострадал… по крайней мере, не физически. Но, я не знаю, что будет дальше.
— В каком смысле?
Нервно рассмеявшись, вампирша пробормотала.
— Ты действительно не понимаешь, Тэм. Правила никогда не были проблемой для тебя…
— Обычно я просто игнорирую тех, кто пытается контролировать мою жизнь, — усмехнулся Тамерлан.
— Я не уверена, что это возможно. Не для меня, — вздохнув, Трикси, наконец, нашла в себе силы произнести, — Ох, Тимур, я боюсь. Камариллы непременно накажут всех нас. А еще… Долл куда-то исчезла в этом кошмаре, и я не знаю, просто ли она ушла или…
Сглотнув ком в горле, Беатрикс заметила, что в трубке повисло напряженное молчание. Кажется, информация о Долл встревожила вампира гораздо больше, чем вся предыдущая. Тем не менее, Тамерлан был хорошим другом и смог справиться со своими чувствами.
— Мой тебе совет: не предпринимай ничего особенного. Просто затаись на какое-то время и не нарывайся на неприятности. Но если что-то произойдет — позвони. Ты же знаешь, я приложу все усилия, чтобы помочь.
— Да… в смысле — знаю. Спасибо. И, Тэм?
— Что?
— Я постараюсь связаться с Долл.
Вампирша замерла в ожидании ответа. Личная жизнь друзей всегда была ее слабостью, а сейчас любопытство даже перебороло страх за жизнь собственную.
— А сама-то, как думаешь?
Облегченно улыбнувшись, Трикси заметила.
— Я знала, что она тебя чем-то зацепила. И в любом случае, Долл лучше, чем Натали.
— В чем-чем, а в этом я с тобой согласен! — рассмеялся Тимур, — Пока. Будь осторожна и обязательно звони.
— Конечно. Спасибо, что выслушал.
Положив трубку, Беатрикс почувствовала огромное облегчение. В характере Тамерлана всегда присутствовала какая-то непринужденность, и именно этой легкости ей не хватало в первом взгляде на проблему. В конце концов, она уже не изменит того, что случилось. И, возможно, камариллы не будут слишком суровы. Людские жизни ничего не значат для бессмертных, а тайна их существования… Вампирам удавалось сохранить ее на протяжении многих тысячелетий, в течение которых они были дикими и жестокими, не в пример нынешнему положению дел.
Тем не менее, ей стоит поспешить уйти подальше от "Македонии". Скоро здесь будет жарко, и Трикси не хотела бы оказаться в самом центре неприятностей. Тимур, бесспорно, прав — она должна залечь на дно, пока этот скандал не удастся уладить.
Коротенькая черная куртка лишь слегка прикрывала обагренное платье вампирши. И, возможно виной тому был обманчивое предрассветное освещение, но… ее глаза сверкнули алым, будто также пропитались кровью убитых этой ночью.
— Можешь заходить, — процедила Флай сквозь зубы, открывая дверь невнятного серого цвета.
Долл нахмурилась: что-то в этой фразе удивило ее. Возможно, это лишь почудилось вампирессе, но…
— Ты пригласила меня? Я имею в виду, — быстро добавила Долл, — вампиры ведь заходят куда угодно, для этого нам не нужно разрешение.
Охотница осторожно покосилась на блондинку, словно никак не могла решить: можно той открыться или нет. В результате она все же произнесла, все так же упорно избегая встречаться взглядом с Долл.
— Есть определенные… обряды, которые могут защитить жилище. Когда-то их знали все, и живые мертвецы действительно не могли преступить порог дома, пока кто-то из живущих там, не позовет их. Я позаботилась о том, чтобы мы с братом имели возможность спокойно спать по ночам.
— И ты… ты позволила мне войти, хотя могла бы этого не делать? — Долл действительно не могла поверить, что Флай поступила подобным образом. Их "перемирие" не значило ровным счетом ничего, кроме разве того, что они не стали бы убивать друг друга. Несмотря на это, Охотница была не обязана заботиться о Долл, а уж тем более давать ей доступ в свой дом. Все поведение Флай ясно давало понять: причиной ее странного поведения являлось вовсе не дружелюбное отношение к вампирше. Но что тогда? Своеобразное чувство долга? Нежелание расстроить брата? Или (что упоминалось Флай) простое любопытство?