Сердце льва

Холт Виктория

Солдаты, всегда бравшие пример с короля, тоже не церемонились. Теперь город лежал в руинах, а Ричард мрачно озирался вокруг, ругая себя за то, что устроил эту бессмысленную бойню.

Что на него нашло? Разве так должны вести себя христиане? Наверное, увидев такие зверства, Господь сочтет его недостойным войти в Иерусалим…

И, наверное, он до конца своих дней будет помнить стенания стариков, женщин и детей, которых связали и погнали продавать в рабство.

Что поделать, война есть война, оправдывал себя Ричард. Но

его совесть не желала с этим мириться.

И словно в отместку за то, что случилось в Даруме, по дороге в Газу Ричард повстречал гонцов из Англии, которые доставили ему письмо от матери.

В душе Ричарда шевельнулось нехорошее предчувствие.

«Возвращайся немедленно, — заклинала мать. — Королевство в страшной опасности. Джон вступил в заговор с королем Франции. Если ты еще немного промешкаешь, ты потеряешь и Англию, и Нормандию».

* * *

По лагерю разнеслась тревожная весть: Ричард их покидает. Дела в Англии так плохи, что ему придется вернуться.

Французский король уже давно вернулся на родину, сочтя, что важнее поддерживать порядок в своем государстве, нежели отвоевывать Иерусалим. Теперь настал черед короля Англии…

Ричард расхаживал взад и вперед по шатру, восклицая:

— Господи, вразуми меня! Господи, подай мне знак! Скажи, что мне делать? Почему Ты не сподобил меня взять Иерусалим перед Рождеством? Тогда бы я мог с легким сердцем вернуться домой.

Но Бог безмолвствовал, не отвечая на упреки, перемежавшиеся с мольбами о помощи, а самому Ричарду не удавалось разрешить эту страшную дилемму.

Он вновь и вновь перечитывал письмо Альенор. Да, она, конечно, права: дело не терпит отлагательства! Но кто бы мог подумать?! Филипп… он же постоянно уверял его в своей любви! А Джон? И это родной брат! Кому тогда можно доверять, скажите на милость?

Ричард угрюмо нахмурился, вспоминая отца. Как он горько жаловался на неблагодарность сыновей! Теперь-то Ричарду были понятны его чувства.

«Но я не заслужил такого отношения», — возмущенно подумал Ричард и… мысленно услышал голос отца, донесшийся из могилы: «Неужели, сын мой? Нет, пусть это послужит тебе уроком: ты не удержишь власть, если будешь делать что тебе заблагорассудится».

— Заблагорассудится? Да я что, ради собственного удовольствия сюда явился? Это же священный крестовый поход!

— Который доставляет тебе удовольствие. А долг короля в другом. Он должен управлять своимгосударством.

— Но цель так близка! — умоляюще прошептал Ричард.

Господи, почему Джон такой предатель? А Филипп… странная у них дружба… Верно говорят, от любви до ненависти один шаг. Вечное соперничество, затаенная вражда… Стоит им разлучиться — и Филипп уже готов позабыть о своих клятвах.

«Надо возвращаться. Да, определенно надо возвращаться, — думал Ричард. — Но как я могу вернуться, если до Иерусалима рукой подать?»

* * *

Наконец

он все-таки принял решение остаться и атаковать город. А грозные предупреждения постарался просто выбросить из головы.

«Вот захвачу Иерусалим, — говорил себе Ричард, — и вернусь в Англию расправляться с Джоном. Да ежели я водружу над святым градом наш флаг, предо мной весь христианский мир преклонится. Все встанут под мои знамена, и тогда я в два счета верну себе все, что у меня отнимут Филипп или Джон».

В июне вновь началась жара. А с ней на крестоносцев обрушились очередные напасти: песчаные бури, мириады мух и комаров, полчища тарантулов. Выползли на свет Божий и ядовитые змеи, укус которых был для человека смертелен.

Но крестоносцы были уже на подступах к Иерусалиму, и Ричард трепетал от восторга, предвкушая битву с Саладдином, который отнюдь не собирался добровольно уступать ему священный город.

Ричарду донесли о том, что к Иерусалиму идет подкрепление. Армия Саладдина затаилась где-то неподалеку. Врагов было несметное множество.

Ричард призвал к себе Анри Шампанского, которому очень доверял, и приказал ему:

— Собери побольше людей. Эта атака не должна провалиться. Мы победим, но нам это будет стоить немалых усилий, ведь уже ясно, что Саладдин — великий полководец.

— Но вы все равно лучше, ваше величество, — льстиво сказал Анри.

— Не будем его недооценивать, — поморщился Ричард. — Я очень уважаю этого человека. Поезжай в Аккру, куда сбежало много наших солдат, скажи им, что штурм вот-вот начнется и что они до конца своих дней будут раскаиваться, если не присоединятся к нам.

Анри спешно выехал в Аккру, а Ричард начал готовиться к штурму.

Время шло. Ричард с нетерпением ожидал возвращения Анри, а тот все не объявлялся. Миновала неделя, другая, третья… Ричард не находил себе места от беспокойства. Саладдин, должно быть, успел укрепить город. Ну почему Анри медлит? Что произошло?

А случилось то, что задание, которое король дал Анри, оказалось очень трудно выполнимым. Дезертирам нравилось в Аккре, и они не желали вновь переносить тяготы перехода по пустыне и отбивать атаки врага. Их, конечно, пугали угрозы Ричарда и кары небесные, но жить в Аккре было так приятно, так удобно…

Ожидание затягивалось. Ричард каждое утро просыпался с тревожными мыслями об Англии. Как же это было мучительно!

Порой он устраивал засады на мусульман, которые везли в Иерусалим продовольствие. Эти набеги поддерживали боевой дух солдат. Ричард знал, что когда войско томится от безделья, это опасно, и старался такого не допускать.

Однажды он с небольшим отрядом людей напал на крепость Эммаус, убил двадцать сарацин и захватил их верблюдов и лошадей. Гарнизон крепости в панике разбежался, решив, что Ричард привел с собой все свое войско.