Сердце меча
Шрифт:
— Как мы? — спросил Рэй.
— Нет, иначе, — не выдержала Бет. — Это какой-то способ быстрого клонирования: в считанные часы получается сразу взрослое тело.
— Значит, мастер Кристи владел этой технологией, — уточнил Том. — Как хорошо, что в Вавилоне о нем не знали.
Морита лишь кисло улыбнулся.
— Воины Диоррана освободили его, — продолжал Дик. — И вместе они бежали на одну станцию, Ирунн. Там они сражались против А-Шаира, и это длилось долго, пока в пространстве звезды Исийю не появился корабль Брайана Навигатора. Люди Христа заключили союз с шедайин, а те, из кого потом сложился Вавилон —
— Среди туата, как видите, явился, — ухмыльнулся Моро. — Если мастер Кристи действительно был тем, за кого его выдает Дик.
— Шедайин не умеют лгать, — решительно возразила Бет.
— Да, лгать они не умеют, — согласился Моро. — Но дети-сироты иногда сочиняют всякие истории, в которые сами же искренне верят. Выдумывают себе несуществующих старших братьев или называют себя сыновьями знаменитых людей… Или учениками знаменитых шедайин…
— Верить мне или нет — ваше дело, мастер Морита, — сказал Дик, стараясь не показывать негодования. Но оставаться в кают-компании было выше его сил.
На пути к каюте его догнала Бет.
— Ну, почему он все время тебя достает? — возмутилась она.
— Не знаю, — сказал Дик. — Наверное, досадует на то, что не попадет, куда хотел. Он ведь хороший пилот. Наверное, он мог бы довести нас до Санта-Клары.
— Ага. До Брюса он бы нас довел.
— Ерунда. Чтобы довести нас до Брюса, ему было бы достаточно дать мне умереть. Он показал, что ему можно доверять… А я все равно не доверяю.
— Почему? Из-за Динго?
Дик задумался, потом решительно сказал:
— Нет. Если бы даже этого случая с Динго не было, я бы не доверял ему все равно.
— Из-за… меня?
— То есть?
— Да не прикидывайся! Ты приходил тогда ночью рассказать маме, что Моро солгал. Вы думали, я сплю, да? Я бы тебя задушила за это твое долбаное благородство!
Дик покраснел, но ответил:
— Нет, и не поэтому… Если бы я мог объяснить… Коматта нэ! Так было бы хорошо довериться ему… Он старше и умнее и опыта у него больше… Но я почему-то не могу. Он другой, он совсем другой. Он хочет не того же, что и мы, и я не знаю, чего он хочет, а потому не знаю, чего от него ждать.
— Преступление, между прочим, скрывать, что ты пилот.
— Для вавилонянина — да, пилоты должны стоять на учете Инквизиции; Моро подделал инквизиторскую визу, чтобы попасть на корабль.
— Вот видишь!
— Но я сам поступил бы так же, если бы Вавилон победил. С врагами другой разговор.
Он сказал это и внутренне вздрогнул. Пусть другими словами — но он исповедал сейчас то, что Моро говорил о клятве.
— Если бы Вавилон победил, — продолжал Дик рассуждать вслух, — я бы постарался найти место, где еще дерутся и попасть туда… чего бы это мне ни стоило.
— Ты думаешь, Моро — все-таки Рива? Не отставной
— Это еще хорошо. Могут и казнить.
— Да, это не шуточки. Но знаешь, если бы я была Рива, я не стала бы трепать о том, что была связана с Рива. Подумай сам: вот ты на месте Моро, если бы Вавилон победил, носил бы свою пижонскую синдэнскую причесочку?
Дик потрогал руками висок, уже поросший колючей щетинкой.
— Нет, — сказал он.
— А еще: Рива бы точно не остановился перед тем, чтобы убить тебя и захватить корабль. Это как пить дать.
— Нет, я бы не сказал. Рива — не людоеды… То есть, не все из них людоеды. Когда он говорит, что я ему нравлюсь — я ему зачем-то верю. А вот насчет корабля — не верю совсем.
— А насчет систем жизнеобеспечения?
— Как сказать… Для него есть допустимое зло и недопустимое зло. Убивать нас — это зло, по-моему, недопустимое. А вот, скажем… достать меня так, чтобы я растерялся — похоже, что допустимое.
— Ты бы уточнил у него, а?
Тут только они заметили, что уже довольно давно стоят, опершись по сторонам от раскрытой двери, возле диковой каюты.
— Ну, — сказала наконец Бет. — Туда или сюда?
Дик улыбнулся.
— Надо отдыхать. Через десять часов у нас прыжок.
Бет снились мерзкие сны. Дик предупредил ее, что после прыжка так бывает. Проснувшись, она не могла вспомнить, о чем именно был сон, но в осадке осталось чувство жгучей досады: Бет наскоро оделась, прошла мимо кровати леди Констанс и Джека, вышла в коридор и в туалете отвела душу смачным ругательством — из тех, после которых мама непременно заставила бы ее вымыть рот. А впрочем, она все равно собиралась чистить зубы.
Спать не хотелось — и она решила навестить Дика.
Из каюты капитана доносилось еле слышное бормотание. Дверь была приоткрыта, из нее падал свет, и Бет легко узнала голос юноши — но с кем он разговаривал и о чем?
Бет тихо подобралась к двери, и прислушалась. С кем он говорил — выяснить не удалось: то ли он просто бормотал себе под нос, то ли разговаривал по внутрикорабельной связи. О чем — тоже было непонятно: Дик говорил на нихонском. Значит, либо с гемами, либо с Моритой. Он говорил короткими, отрывистыми фразами: бу-бу-бу… бу-бу… бу-бу-бу-бу… Коматта ё [35] … бу-бу-бу…
35
Комару — попадать в затруднительное положение. Фраза переводится примерно как «Вот влип!»
Наконец, пробормотав, или, точнее, простонав «фунния какая-то», Дик встал: сиденье под ним скрипнуло. Бет быстренько громко кашлянула и три раза топнула ногами, словно бы подошла только что.
— Ты что здесь делаешь? — спросил Дик.
— Так, пытаюсь кое-что… осмыслить. Я, собственно, возвращаюсь в каюту. А ты… — она заметила свог в его руке. — Идешь колошматить ни в чем не повинную опору?
Дик убрал свог за спину.
— Что случилось-то? — спросила она.
— Ничего. То есть… Я начал рассчитывать курс.