Сердце, молчи
Шрифт:
Она слушала его слова, поняла, почему он сделал ударение на последней фразе, но по-прежнему ни на что не надеялась.
— Не только газеты говорили об этом, — пояснила она. — Тетя Делия сказала мне то же самое. Будто вы возвратились в Новую Зеландию, чтобы вновь соединиться с Фрэнсин.
— Тетя Делия безнадежно романтична. Но в конце концов она увидела, каковы наши отношения, — он указал на себя и Салли, — и вычеркнула Фрэнсин из сюжета своей истории.
Салли, стараясь, не прислушиваться к внутреннему голосу, стояла на своем:
— Но Фрэнсин сказала
— Какое решение?
— Что вы с ней поженитесь. Во всяком случае, я так поняла.
— Не надо ничего предполагать. Всегда проверяй. А уж здесь — особенно. — Макс приблизился к ней. — Когда к так называемому решению причастен кто-то еще. — Потом он отошел и поглядел на камин, закрытый старинной решеткой. — Возможно, ей хотелось внушить тебе, что мы намерены возобновить наши отношения и пожениться. Ревность иногда приобретает странные формы.
— Но она знала, что наша помолвка — ложь, и ей не с чего было меня ревновать.
Он пожал плечами и дотронулся до изразцов на каминной полке.
— Несколько лет назад Фрэнсин и я обручились, о чем ты, несомненно, слышала. Мы собирались пожениться, и вдруг она призналась мне, что беременна. От другого. — Он умолк.
— Для вас это, наверное, было страшным потрясением, — сочувственно заметила Салли, прерывая молчание.
Он поборол себя и заговорил:
— Но она по-прежнему хотела выйти за меня замуж, потому что тот человек отказался от нее. А вскоре исчез из ее жизни.
— Но вы не решились жениться на ней...
— Нет, не решился. — Последовала очередная пауза. — Мы остались только друзьями. Потом родилась Мэри, и Фрэнсин сказала, что любит ее отца и готова объехать весь мир, лишь бы его отыскать. Совсем недавно она его нашла. Оказалось, что он живет в Окленде. Мэри его растрогала, и он наконец понял, что любил ее мать, и предложил Фрэнсин выйти за него замуж. Ей предстояло окончательно определиться. — Макс рассеянно поглядел на карандашный набросок, висевший на стене. — В Новой Зеландии Фрэнсин попросила у меня совета. Я предложил ей просто пожить с ним какое-то время, чтобы они вновь узнали друг друга. Но без ребенка, как бы они его ни любили.
Салли понимающе кивнула.
— Поэтому вы и привезли Мэри в Англию?
— Фрэнсин очень благодарила меня за совет.
— А где сейчас Фрэнсин? — рискнула спросить Салли и с невообразимым облегчением выслушала ответ:
— В Новой Зеландии. Перед отъездом она провела несколько недель со своей матерью, а потом взяла Мэри с собой. Она и отец Мэри наконец-то поженились. Похоже, что он любит ее и очень сожалеет о своем прошлом отказе. — (На этот раз улыбка Салли выглядела совершенно искренней.) — Как бывшая учительница английского...
Салли покачала головой.
— Не бывшая. Я опять преподаю. Он одобрительно кивнул.
—...и замечательная сочинительница детских сказок, в чем я смог убедиться, ты, бесспорно, оценишь повороты в судьбе Фрэнсин, не говоря уж о счастливом конце.
— Я правильно вас поняла? — Голос у Салли сорвался. — Вы сказали, что свободны от любых обязательств перед Фрэнсин?
—
Он прильнул к ее губам, и у нее не было ни сил, ни времени запротестовать. Крепко прижав к себе, он целовал ее все неистовей. Сперва ее испугала эта порывистость, губы у нее онемели, отказываясь отвечать на поцелуи. Но вскоре тело непроизвольно уступило мужскому напору, губы смягчились и приоткрылись. Вскинув руки, она обвила ими его шею и с восторгом повисла на Максе, а он, подхватив Салли, стал раскачивать ее из стороны в сторону.
Когда они наконец отстранились друг от друга, Салли чувствовала себя мягкой и податливой, как глина.
— Так-то лучше. — Он сжал ей плечи, глаза его смотрели тепло и ласково, отчего Салли совсем утратила волю и кровь с новой силой заструилась в жилах. — И никогда больше не сопротивляйтесь мне, мисс Дирлав, — приказал он, — запомните это на будущее. Я требую полной покорности от любимой женщины, кроме тех случаев, когда она борется не со мной, ну а тогда... ладно, — его глаза блеснули, — кто знает, куда это может привести?
— От любимой женщины? — хрипло переспросила она, не веря своим ушам. — Кто же это? Я?
Он поднял брови.
— Она еще спрашивает кто! Разве не ясно? Разве тебе не было понятно чуть ли не в тот момент, когда мы встретились?
— Н-нет, не было, Макс. Я подумала... нет, я поверила твоим словам, что помолвка нужна тебе для чисто деловых целей.
— Да, я так сказал, но мои личные цели для меня гораздо важнее. Я хотел удержать тебя при себе. Помочь тебе в трудную минуту я считал недостаточным. И мне пришлось действовать тоньше.
— Ты попросил меня стать твоей секретаршей и в дополнение играть роль невесты?
— Это были два способа предотвратить твой уход. «Я нашел ее», как поется в песне, и, Боже правый, никуда не отпущу. Остается только заменить «ее» на «тебя».
— Но... — она попробовала высвободиться из его объятий, но он не позволил, — как тогда быть с твоими обвинениями? Ты не доверял мне, подозревал меня. Не правда ли?
— Верно, — откровенно ответил он, — и потому я делал все возможное — ты никогда не узнаешь, как тяжело это мне далось, — чтобы сохранить свои чувства в тайне. Я инстинктивно ощутил еще при нашей первой встрече, что ты что-то скрываешь и не вполне уверена в себе. Время доказало, что интуиция меня не обманула. Я могу любить только при полном доверии. А в этом отношении ты, моя дорогая, доставила мне немало хлопот. — Он легонько прикоснулся губами к ее щеке. — Признайся... впрочем, насколько я помню, ты это уже сделала... что вначале единственной причиной знакомства была слежка за мной, — он мгновенно пресек ее попытку возразить, — и уговор посылать статьи обо мне в нанявшую тебя газету. И ты на это пошла — пошла или нет? — Его брови изогнулись, и Салли вновь сделалось до того страшно, что струйки ледяного пота потекли у нее по спине.