Сердце на ладони
Шрифт:
— Утро?.. Ну вот, по сути, и все… Об остальном как-нибудь в другой раз.
Шикович молчал — переваривал то, что услышал. Готовый сюжет. Готовые образы… Но все-таки кто же такой Савмч?
Усталый Ярош сидел на лавочке и слушал утро.
Наконец Шикович почувствовал, что ему холодно на земле. Затекли нога и рука. Поднялся, потянулся.
— Ну, брат, дал ты работу моему склеротическому мозгу. Но скажи откровенно, Антон, почему ты все это рассказал? Молчал, молчал, а тут — бух, сразу, в один присест… Среди ночи…
Ярош задумался
— Вчера я встретил Зосю.
— Ту самую? — Кирилл перепрыгнул через потухший костер. — Где? Погоди. Ты же говорил, что дочь Савича погибла..
— Так я думал семнадцать лет.
— Ну и ну! Где ты ее встретил?
— В больнице. Я ее оперировать буду. Приобретенный порок…
— Сердце? — Кирилл свистнул. — А вдруг зарежешь?
Ярош вздрогнул и ответил зло:
— Я никого не режу. Я лечу, — и, должно быть желая смягчить резкость ответа, предложил дружески: — Пойдем на луг. Встретим солнце.
6
Славик Шикович стоял на привокзальной площади с двумя девушками. Пёстрые юбки зонтиком, прически «воронье гнездо». Обе рыженькие, подкрашенные хной. Славик вертел в руках цепочку с ключами от автомашины что-то рассказывал, пытаясь их развлечь. Но сознавал, что остроумие его иссякает, и злился. Было жарко и скучно. Хотелось пойти в ресторан. А денег ни гроша. Даже на автобус, чтоб поехать к родителям. Да и скука там, на даче. Все ахают: «Какой лес! Какой луг! Река!» Славик злился на родителей. Сегодня в особенности. Построили дачу, живут в свое удовольствие… А он должен работать и питаться в столовке. И мать теперь заодно с отцом. Ничем ее не разжалобишь.
Скучно.
И вдруг Славик увидел Тараса. Разглядел через площадь. Тот стоял на остановке загородных автобусов в большой очереди.
— Ша, леди! Вижу одного представителя будущего. Попробую разжиться на сегодняшний день. Подождите.
И он двинулся через площадь, не обращая внимания на машины.
— Хэлло, мистер Гончаров! — шумно приветствовал Славик.
— Здорово, товарищ Шикович. — Тарас улыбнулся, как улыбаются взрослые, глядя на забавы детей.
Колхозницы из очереди с любопытством и насмешкой смотрели на юношу в узеньких брючках, пестрой рубахе, со шнурочком на шее, стянутым металлической пряжкой.
Славика несколько смутили эти взгляды. Он показал на туристский мешок, стоявший у ног Тараса.
— Куда с таким «гумном»?
— К своим.
— Заботливый сын почтенных родителей? — Славик взял Тараса под руку, кивком головы предлагая отойти.
Не так уж они были близки, Тарас и Славик. Когда их семьи сдружились, Тарас служил в армии. Вернулся — пошел на завод. Славик в это время кончал десятый класс. При всей его бесцеремонности, Славику нелегко было попросить денег у этого спокойного, старшего по возрасту парня.
Тарас достал пачку «Беломора», протянул.
— О, гляди ты! Не знал, что члены комбригад курят.
— А что мы, ангелы? — Тарас щелкнул перед Славиком зажигалкой,
— Скажи по совести, скучно в такой бригаде?
— Странные у тебя представления, работник телестудии. Почему скучно? Скучно хорошо работать?
— Не одной ведь работой жив человек! Ни выпей, ни закури, ни выругайся… Мы снимали для хроники бригаду на швейной фабрике. Монахини. Ей-богу. В каждой комнате обязательства висят. Посещать техучебу, ходить в кино, в музеи. Какие музеи, когда у нас один-единственный краеведческий? Читать газеты… Образцово прибирать комнаты. Не хватает только — чистить зубы…
— Не знаю, как там на швейной. А у нас бригада что надо.
— Однако же выпить ни-ни?
— Отчего же? При случае…
— Ну-у? Можно, значит? Прима. А в ресторан можешь пойти?
— Разве в ресторане только пьют? Можно просто пообедать.
— Гениальная мысль! Пообедать! Ты знаешь, я голоден, как динозавр. Как с утра напился чаю…
Тарас стоял в нерешительности. Хотелось скорей к своим. За неделю он соскучился по Вите, Наташе, отцу, по Галине Адамовне. Яроша и теперь, став уже взрослым, Тарас звал отцом. Жену его, как отказался называть мамой в первый день ее появления шестнадцать лет назад, так никогда и не называл. Однако любил, как мать. Тарас перевел взгляд с правого крыла вокзала, где помещался ресторан, на очередь.
Славик хмыкнул.
— Боишься?
— Чего?
— Увидит кто-нибудь с завода, распишут завтра на всех стенах… Бригадир Тарас Гончаров…
— Глупости.
— Так чего ты оглядываешься? Нельзя зайти в ресторан, пообедать на честно заработанные деньги? Ох, жизнь!
Тарас понимал, что Славик подначивает его, но отнесся к этому добродушно: на какие уловки не пойдет голодный человек!
— Пропущу очередь — когда потом доберусь?
— В первый автобус тебе все равно не попасть.
— Ну ладно. Пошли.
Тарас вернулся к очереди, взял рюкзак. Но уже через минуту пожалел, что согласился. Слава пошел почему-то не к ресторану, а в другую сторону. Сказал:
— Видишь, стоят? Шик! Мои знакомые. Возьмем?
Крикливо одетые девушки не понравились Тарасу. У него вырвалось:
— Ну и фифы!
Славик засмеялся и, не дойдя до девушек, крикнул:
— Тарас говорит, что вы фифы. Гуд бай! — И повернулся к вокзалу.
— Хамло твой Тарас! И ты вместе с ним, — крикнула одна из девушек.
Кровь ударила Тарасу в голову, даже зазвенело в ушах.
А Славик спокойно заметил:
— Откуда выплывает столько дряни?
«А зачем ты водишься с этой дрянью?» — Тарас шел злясь и любопытствуя. Все-таки чем-то он притягивает к себе, этот Славик. Хочется узнать его получше.
Сели за столик у окна. Славик брезгливо смахнул крошки, завернул угол испачканной скатерти. Пальцем подозвал официантку и, пока та не спеша подходила, раскрыл тяжелую, замусоленную, с поблеклыми золотыми буквами дерматиновую обложку, в которой лежал листок меню.