Сердце напрокат
Шрифт:
– Эй, жених! – позвал доктор.
– Да? – испуганно откликнулся Стас.
– Ты чего с ней сделал, а? – продолжал веселиться доктор.
– Я… только поцеловал, больше ничего, – побледнел еще больше сын олигарха.
– Ну, поздравляю. Твоя невеста вышла из комы, состояние ее стабильное. Как поженитесь, не забудь на свадьбу пригласить…
Незнакомец в кожаной куртке вдруг бросился бежать по коридору.
– Догнать? – кивнул в его сторону один из людей Скрынника.
Я отрицательно покачала головой. Пусть бежит. Я еще успею побеседовать с этим молодым человеком. А пока…
– Спасибо,
– Заезжайте почаще! – заржал врач. – Сколько лет работаю, такого не видел. Прямо как в сказке…
Да, точно. Как в сказке. Спящая красавица, которую разбудить может только одно – поцелуй настоящего принца…
Глава 4
Мы сели в лифт и спустились на первый этаж. Я попросила телохранителей отвести Стаса в машину и подождать меня. А сама поднялась в отделение, где еще совсем недавно лежал Стас. Коридоры были пусты, свет приглушен, но за дверью с надписью «Ординаторская» слышались голоса и смех. Я постучала. Выглянула та самая медсестра, которую едва не покалечил Виталий, приняв за злодейку со шприцем – видимо, вроде той, что в фильме «Убить Билла» идет по коридору, насвистывая прилипчивый мотивчик. Увидев меня, девушка изумленно вздернула бровки, розовый ротик раскрылся в виде буквы «о». Очевидно, при виде этой гримаски мужчины впадали в умиление. Но я считаю, что для девушки представляться глупее, чем ты есть на самом деле, дурной тон. Поэтому я довольно холодно сказала:
– Попросите сюда Семена Львовича, пожалуйста.
– А зачем он вам? – полюбопытствовала девица.
– Наташа, кто там? – послышался веселый голос доктора Ващенко, и вот уже сам Семен Львович показался в дверном проеме.
Увидев меня, доктор изумился.
– Какие-то проблемы? – спросил он, комично пытаясь сосредоточиться. Мне показалось, что доктор попросту нетрезв. Поэтому я ухватила его за рукав халата и вытащила из ординаторской, как морковку из грядки.
– Да, доктор, – с чувством сказала я, – Проблемы, и очень серьезные. Только вы можете мне помочь. У вас найдется для меня минутка?
– Ну, не уверен, – пошел на попятный Ващенко и покосился через плечо на накрытый посреди ординаторской стол. – У нас, понимаете ли, повод… день рождения. Врачи тоже люди…
И доктор принялся пятиться, видимо, сообразив, что я собираюсь увести его от стола, где еще так много вкусной еды. Мне это надоело.
– Доктор, вопрос жизни и смерти! – затараторила я, увлекая Ващенко за собой прочь от ординаторской. – Вы же давали клятву Гиппократа?
– Ну… давал, конечно, – растерялся Семен Львович. – А при чем тут это?
– Сейчас я все вам объясню! – заверила я. Медсестра Наташа еще немного потаращилась нам вслед, потом вздохнула и захлопнула дверь. Шум голосов стих.
Под моим пристальным взглядом Ващенко занервничал.
– Не поймите меня превратно, – залопотал он, – мы не из тех, кто выпивает на дежурстве. Просто сегодня такой день…
– Забейте, – твердо сказала я. – Не собираюсь писать на вас жалобы в Минздрав. Я по другому вопросу. Скажите, зачем вы позвонили Станиславу Новицкому и сообщили о том, что состояние
– А что? Не надо было? – забеспокоился доктор. Я взглянула в его ясные глаза и поняла, что веду совершенно бесполезный разговор. Видимо, Ващенко не сам додумался до этого, ему кто-то подсказал.
– Хорошо, попробуем по-другому, – проговорила я. – Кто именно подал вам идею позвонить Стасу?
Ващенко затосковал. Видимо, до него уже дошло, что он совершил ошибку… но вот какую именно, сообразить он пока не мог.
– Ну, я не знаю… Не помню… – замямлил доктор.
– Семен Львович! – проникновенно сказала я. – Не стоит так со мной. Мне от вас нужно только одно – имя человека, который подал вам идею позвонить Станиславу. И все. Как только вы назовете мне его, я немедленно уйду и оставлю вас в покое. Итак?
– Но я не знаю имени! – взвыл Ващенко. – Она… она не представилась.
– Ага, значит, это все-таки «она»! – хищно подхватила я. – Кто именно?
– Да не знаю я, – доктор растерянно моргал. – Позвонила женщина…
– Во сколько это было?
– Часов в семь вечера… Я только на смену собирался заступать. Сказала, что у нее важная информация о здоровье невесты Новицкого-младшего… Знаете, у меня не каждый день бывают такие пациенты. Естественно, мне стало интересно.
– А дальше? – заинтригованно спросила я.
– Она сказала, что больная Голубева впала в коматозное состояние и что жених бедной девушки очень просил сообщать ему обо всех изменениях…
– Слушайте, а почему вы вообще рискнули вести такой разговор с незнакомым человеком? – удивилась я.
Доктор смутился:
– Понимаете, я как-то не сообразил, что это незнакомый человек. Она так фамильярно разговаривала со мной, что я решил – это кто-то из наших. Назвала меня Лёвушкой… а так меня называют только те, кто хорошо знает. Почему-то я решил, что разговариваю с Маргаритой Петровной – это старшая медсестра. Я еще удивился, с чего это она мне звонит… И только когда вы меня спросили, я понял, что это была не она.
Я смерила взглядом фигуру доктора – от лысеющей макушки до потрепанных ботинок – и произнесла:
– А теперь колитесь – у вас был в этом деле материальный интерес?
– Как вам сказать, – вздохнул Ващенко. – Маргарита Петровна… то есть не она, а эта женщина сказала, что сын Новицкого до беспамятства влюблен в девушку и вознаградит того, кто будет снабжать его свежими новостями. Доктор Холин предпочитает держать родственников в неведении, а я с ним не согласен – считаю, им лучше знать…
– Так, ваши разногласия с доктором Холиным вы обсудите на досуге. А сейчас вспоминайте, кто бы это мог быть – та женщина, что звонила вам?
Ващенко честно и старательно призадумался. Я терпеливо ждала. Но доктор разочаровал меня – он развел руками и, беспомощно глядя на меня, виновато сказал:
– К сожалению, не могу вам помочь. Голос вроде бы знакомый, но кто это может быть, ума не приложу.
– Ладно, – вздохнула я. – Всех благ. Но на будущее – соблюдайте осторожность. Вспомните, что случилось с медсестрой, которую разыграли британские журналисты, и она поделилась новостями о состоянии Кейт Миддлтон…