Сердце напрокат
Шрифт:
Стас решил ехать вместе со всеми буквально в последний момент. Честно говоря, мне эта идея очень не нравилась – к чему светиться там, где в толпе гостей может притаиться кто угодно. Конечно, новогодний бал у губернатора – это совсем не то же самое, что посещение городского рынка. Там будет нормальная охрана, пропускная система, кому попало туда не попасть. С другой стороны, приглашения получили все мало-мальски значимые люди Тарасова. Директора музеев, предприниматели, артисты… Кто сказал, что киллер – тот, что охотится за Стасом, – профи, солдат удачи в грязном камуфляже? Им вполне может оказаться кто-то из гостей губернатора. Если не исполнитель,
Мы со Скрынником переглянулись. Ладно, если мальчик хочет, пусть едет, конечно. Самый эффективный способ охраны – поместить клиента в сейф. Во всех остальных случаях он уязвим. Пришлось на ходу придумывать стратегию. Единственное, чего мне удалось добиться от Стаса – это обещания, что он больше не будет исчезать из поля зрения охраны, а обо всех внезапно возникших идеях – типа прогуляться с незнакомцем – ставить в известность меня.
Наряжаться я, естественно, не стала. Просто надела свой любимый угольно-черный брючный костюм и туфли на устойчивых каблуках. Моя одежда была не только элегантной, но и скрывала несколько хитроумных приспособлений – к примеру, из рукавов шелковой рубашки можно было извлечь сюрикены, а в туфлях прятались выкидные лезвия.
Двое ребят Скрынника ехали с нами, то есть со мной и Стасом. Это не считая тех шестерых, что охраняли Новицкого и его семью. Проблема в том, что охрану пустят до порога, не дальше. Не тащить же крепких парней в костюмах на губернаторский бал? Видимо, в представлении Скрынника наш провинциальный городок был очень опасным местом. В конце концов Новицкий прямо заявил безопаснику: «Хватит суетиться. Чтобы я твоих ребят не видел, ясно? Пусть делают свою работу, но незаметно. Я хочу, чтобы девочки немного отдохнули и развеялись. Так что не порть нам праздник». Пришлось Скрыннику провести прощальный инструктаж и сказать охранникам, чтобы держались по возможности незаметно.
В последний момент Лиза раскапризничалась. Девочка плакала – по-моему, притворно, вырывала руку у матери и кричала, что не желает ехать на бал с мамой, без гувернантки. Лиза заявила, что без Наины Валерьевны вообще никуда не поедет. Новицкий и уговаривал малышку, и грозил, что оставит ее дома, – ничего не помогало. Пришлось пригласить гувернантку. Она появилась элегантно одетая, волосы были уложены в высокую старомодную прическу. Стоило Наине Валерьевне взять Лизу за руку, как девочка мгновенно успокоилась. Марина закусила губу. Гувернантка смерила Марину высокомерным взглядом, и бедная супруга олигарха была готова сквозь землю провалиться от стыда.
Наконец сборы были закончены, и мы на четырех машинах отправились в путь.
Губернаторский бал должен был состояться в старинном особняке – в начале двадцатого века здесь помещался банк, в советские времена – райком партии. Потом лакомое здание в центре города раздербанили по частям, понастроили офисов-клетушек. В последние несколько лет наш губернатор, большой ревнитель самодержавия и русской старины, разогнал эту публику и вернул зданию исторический облик. Здесь любили принимать иностранцев – к примеру, немцев, которые частенько наезжали в наш регион.
С точки зрения безопасности все оказалось не так уж плохо. Охрана на входе, ребята в штатском вокруг здания, камеры повсюду – и снаружи старинного здания, и внутри.
Новицкого
Я заметила, что Стас внимательно осматривает зал, словно кого-то ищет. Честно говоря, когда юноша сообщил, что собирается принять участие в этом мероприятии, я удивилась. Все мысли молодого человека были заняты исключительно невестой. Стас думал только о Маше, говорил только о Маше – то принимался рассказывать, как они ездили с ней вдвоем на Воробьевы горы, то планировал, сколько детей они заведут, когда поженятся… Вообще Стас казался мне довольно инфантильным. И соблазны этого мира чудесным образом миновали его. Такое чувство, что свое детство сын олигарха провел в монастыре, причем где-нибудь высоко в горах… Так вот, день и ночь юноша говорит только о невесте и вдруг едет развлекаться! Конечно, мне это показалось подозрительным.
И точно – спустя полчаса после начала мероприятия, когда гости увлеклись фуршетом, Стас тихо сказал мне: «Сейчас вернусь» и скрылся там, куда мне ходу не было – в мужском туалете. Я устроилась неподалеку от двери, то и дело ловя на себе недоуменные взгляды тарасовских джентльменов. Прошло пять минут, потом десять… из-за двери слышались громкие голоса, и звучали они, на мой взгляд, угрожающе. Поэтому я решительно рванула дверь и переступила порог. Перед входом в собственно туалет располагалась довольно большая комната с вытяжкой и диванами по стенам – курительная. Сейчас здесь не было никого, кроме моего подопечного и какого-то мужика в неловко сидящем синем костюме. Мужик громадной лапищей сжимал галстук Стаса, заставляя юношу подняться на цыпочки.
Я подлетела к дерущимся и завернула мужику руки за спину. Такой прием не причиняет вреда, но позволяет охладить горячие головы – очень уж больно.
Мужик взвыл и попытался освободиться. Но сделал себе только хуже – уж такой это захват, чем больше дергаешься, тем больнее. Мужчина оказался непрост – довольно точным ударом попытался достать мою коленку, потом провел еще один довольно подлый прием… Ах, вот ты как?! Я разозлилась и поменяла захват на более жесткий. Мужик в костюме заорал и задергался, но я знаю, как удержать даже такого буйного клиента. Вскоре он затих, только матерился сквозь сжатые зубы.
– Женя, отпустите его! – попросил Стас, поправляя галстук.
– Значит, так, уважаемый, – проговорила я. – Сейчас я попробую вас отпустить, а вы не станете кидаться на Станислава Андреевича. Договорились?
Дождавшись, пока мужик кивнет, я разомкнула захват. Мой пленный повернул ко мне красное от злости лицо – и я с удивлением узнала в нем отца Маши Голубевой.
– Добрый вечер, Александр Иванович! – кивнула я ему. – Может быть, продолжим разговор в более… э-э… подходящем месте?