Сердце пирата
Шрифт:
– А почему она оранжевая? – Грохотун ткнул пальцем в схему. – Вся схема серая, а эта пещера закрашена оранжевым?
– А я откуда знаю? – рявкнул Крокс. – Пойдем и посмотрим.
И они направились по центральному коридору в сторону Оранжевой пещеры. Каменные, покрытые мхом плиты вздрагивали от тяжелых шагов киборгов.
Крокс и Грохотун шли не оглядываясь. Они не слышали тихого шуршания за спиной. Отовсюду, из всех щелей и отверстий, в центральный коридор сползались храпуны и тоже направлялись к Оранжевой пещере. За долгие столетия, проведенные в лабиринтах, они
Глава 12
ДВИЖУЩИЙСЯ ШАР
Уловив в подземных коридорах какой-то странный звук, робот-нянька немедленно выключил фонарь. Как оказалось, эта предосторожность была совсем нелишней.
Друзья прижались к стене. Мальчик затаил дыхание. Странные звуки приближались.
– Прячемся! Оно сейчас будет здесь! – прошипел Баюн.
Нечто, производившее странные звуки, определенно двигалось по направлению к ним. Они бросились бежать, но дальше был тупик – нагромождение камней от обвала.
Отвратительный гул нарастал. Что-то приближалось. Теперь звук напоминал чавканье болота или грязи, когда из нее вытаскивают ноги.
Крылатый ежик тоже, очевидно, почувствовал опасность. Он зашевелил лапками и сделал отчаянную попытку протиснуться Андрею за шиворот.
Друзья торопливо оглядывались, отыскивая, куда бы спрятаться. Чавканье раздавалось совсем близко. Положение становилось безвыходным.
Неожиданно Баюн рассмотрел поблизости извилистую расщелину, заросшую густыми мшистыми вьюнами с цепкими стеблями. Друзья с трудом протиснулись в нее и прижались друг к другу. Расщелина оказалась совсем небольшой. Ее едва хватило, чтобы скрыть мальчика и робота-няньку.
Спрятались они вовремя. Еще несколько секунд – и было бы поздно. Чавкающий звук буквально давил на барабанные перепонки.
Из-за поворота показался большой скользкий шар грязновато-белого цвета. Его осклизлые, отвратительно пахнущие бока подминали под себя все, что попадалось на пути. Едва ли этот шар можно было оттолкнуть или обойти. У него не было органов, не было слуха и глаз. Он весь состоял из немых, слепых и глухих клеток, объединенных лишь одной целью: жрать, жрать, жрать.
Шар занимал собой все пространство коридора. Втискиваясь в стены, он сдирал с них синий мох и поглощал его, перерабатывая, втягивал в свою тупую массу. Там, где он прокатился, не оставалось ничего живого: ни грибуксов, ни мха, ни мелких организмов. Только голые стены и плиты пола, покрытые скользким налетом.
Докатившись до расщелины, в которую вжались робот и мальчик, шар попытался протиснуться в нее, в то время как одни клетки стремились дотянуться до Андрея, другие тащили вперед. Скользнув по спине Баюна и местами слизнув с нее краску, шар покатился дальше.
Уткнувшись брюхом в тупиковую стену, он откатился назад, так же мерзко и монотонно чавкая.
– Кажется, пронесло! – Робот все время, пока шар пытался протиснуться в расщелину, прикрывал собой Андрея.
Когда чавканье стихло, друзья наконец покинули расщелину. Баюн включил фонарик. Луч его скользнул по голым, чисто объеденным
– Что это было? – с ужасом спросил мальчик.
– Ничего особенного. – Голос его няньки из речевого динамика звучал довольно спокойно. – Просто тупая, жрущая, жадная протоплазма. В космосе всего хватает. Хорошо, что мы успели спрятаться.
– А если б не успели?
– Ничего.
– Как – ничего?
– От тебя ничего не осталось бы. Шар втянул бы тебя в себя, растворил, переварил, и ты тоже стал бы частью этой жрущей протоплазмы.
Андрей поежился. Такое даже представить страшно!
– А с тобой? Что было бы с тобой?
– Если бы да кабы… Со мной ничего бы не было. Я же не живой.
– Как это – не живой? – Андрей схватил робота за руку. – Ты – и не живой?
– Разумеется, я живой. Но не для шара. Я ведь не состою из органических клеток. Для протоплазменного шара я просто дряхлый механизм, с которого можно только слизать немного краски.
– Никакой ты не дряхлый и не старый! Не говори ерунды! – Мальчик расстроился. Он не привык относиться к Баюну как к механизму, даже когда злился на него. Робот всегда был для него больше, чем просто нянька. Андрей считал его настоящим другом.
Баюн хмыкнул и похлопал мальчика по плечу. В откинутом шлеме у того что-то весело пискнуло. Разумеется, это был крылатый ежик. Он высунул свой длинный подвижный носик из-под кольчуги иголок и принюхался.
Неожиданно малыш насторожился. Его маленькие круглые ушки задвигались. Откуда-то из дальнего коридора донесся то ли хлопок, то ли осыпь обвала.
– Пора идти, – поторопил робот. – Нельзя здесь оставаться. Шар может докатиться до какого-нибудь тупика и вернуться.
– Интересно, удача еще не оставила меня? – Андрей поправил упавшую на глаза прядь волос и подбросил на ладони монетку. – Баюн, посвети, а то не вижу: орел или решка?
– И не подумаю. Хватит дурью маяться. Пошли. Смотри, клубок опять зашевелился.
Из расщелины выкатился хорошо знакомый друзьям клубок. Он прокатился немного по коридору, в сторону, куда скрылся шар, и свернул в один из боковых извилистых тоннелей. Похоже, клубок неплохо знал дорогу.
– Ишь ты какой умный! – похвалил Андрей. – Так бы сразу и вел по этой дорожке. Зачем было заводить в тупик?
– Он и не заводил в тупик. Если бы клубок не показал нам расщелину, в которой можно укрыться, ты давно слился бы с протоплазменным комом. – Баюн направил луч фонаря по извилистому коридору, пока тот не уперся в изгиб стены.
– Щекотно же! А ну брось! – Мальчик вынул ежика из шлема и взял его в руки. Тот снял с иголок на спине грибукс и стал деловито его уплетать. Поглаживая ежика – разумеется, осторожно, чтобы не уколоться, – Андрей вспомнил о колобке: – Что-то колобка давно не видно. Пора бы ему появиться.
Не успел мальчик договорить, как позади раздался дразнящий голосок:
– Тирлип-пип-пип! Тр-рах! Р-рогатый дур-рак! Нужен еж! Не ори, а то спугнешь!
Колобок торопливо прыгал по коридору. Подскакав к друзьям, он завис в воздухе и превратился сначала в шлем с рогами, а потом – в попугая.