Сердце Пламени
Шрифт:
— Откуда он узнает, что они сошли именно тут? — коренастый воин, на руке у которого не хватало мизинца, сплюнул через дырку в гнилых зубах.
— На то он и маг, — проговорил хозяин двух мечей, висевших на широком кожаном поясе. И вообще, Сераф, заткнись. Еще за время плавания надоело слушать твои стоны. Все тебе не так…
— А что, я виноват, что еда тухлая, койка жесткая, а… — поняв, что маг возвращается, гнилозубый замолк.
— За мной, — сказал Нивуч. — След тут, и ведет он в город.
Они покинули порт, проехали через предместье,
— Не помнят они ничего… — сердито бурчал маг под нос. — Если у тебя настолько мерзкая память, то паши землю или проси милостыню, а не торчи с мечом у ворот… На кол нужно сажать таких…
Копыта цокали по бревнам мостовой, Сераф Мокрый мерзко ухмылялся, глядя Нивучу в спину.
На центральной площади объехали телегу водовоза, около которой толпились женщины с ведрами. Открывавший дверь ратуши дряхлый писец в черном колпаке, сером торлаке и деревянных башмаках посмотрел им вслед с удивлением, но поймал мрачный взгляд Парама и спешно отвел глаза.
Тянулись улочки, кривые и узкие, как мысли торгаша. Встречные горожане спешно отступали к стенам домов, пропуская всадников. Собаки облаивали их, кошки шипели на мага.
— Приехали, — сказал Нивуч, останавливая коня около двери, над которой висел громадный меч. — Интересно, что наши «друзья» забыли в лавке оружейника?
— Они просто решили приготовиться к встрече с нами, — Картил Одлан улыбнулся.
— Очень смешно, ха-ха, — хмыкнул маг, с грацией увечного барсука покидая седло. — Левон, Мкарчик, вы со мной. Остальные ждут здесь.
Внутри посетителей встретил хозяин — маленький и тщедушный, с бегающими серыми глазами.
— Добро пожаловать! Что угодно доблестным мессенам? Видят все светлые и темные боги, что… — затараторил он, но быстро осекся.
— Ничего из твоего барахла нам не нужно, — сказал Нивуч, за спиной которого статуями, вышедшими из-под резца одного скульптора, замерли близнецы. — Мне необходимо знать, когда к тебе заходил русоволосый парень в компании девицы с луком.
— Не было таких, — нахмурился хозяин.
— А вот врать не надо. Еще одно слово лжи, и один из этих парней сломает тебе руку. И мне это доставит удовольствие. Веришь? — маг улыбнулся, весело и страшно, в темных глазах заплясали багровые огоньки. — На стражу не надейся, она найдет тут лишь твой труп. Итак, когда?
— Э… ну… — забормотал хозяин, отступая к двери в задней стене. — Честно говоря, народу ходит много… — но тут страх в душе оружейника взял верх над неприязнью к незваным гостям. — Позавчера.
— Очень хорошо. Руку ломать не будем, так и быть. Если ты заодно скажешь, что именно он купил?
— Меч… вон такой… — хозяин коснулся оплетенной рукояти, и в тот же миг клинки Левона и Мкарчика с шорохом покинули ножны. Оружейник поспешно отдернул руку, лицо его побелело.
— Да ну? — удивился Нивуч. — Самый обычный
— Нет, мессен! Нет! — хозяин лавки упал на колени, сложил руки у груди. — Клянусь всеми светлыми и темными богами, все произошло именно так! И ножны к нему взял! Хотя у него был уже меч на поясе! Пвартер!
— Вот таким тебя люблю я, вот таким тебя хвалю я… — покачал головой маг. — Говоришь о том, о чем даже не просят. В награду останешься жив и невредим. Уберите оружие, парни, мы уходим.
Один из близнецов шагнул к двери, второй задержался, чтобы прикрыть Нивучу спину. Когда за гостями закрылась дверь, оружейник трясущимися руками вытер со лба пот. Про себя поклялся сегодня же пойти в храм и поставить по курительной палочке каждому из богов.
Не иначе, кто-то из хозяев Небесного Чертога уберег скромного торговца от жуткой смерти.
— А ну скажи, Гедари, зачем человеку может понадобиться второй меч? — поинтересовался маг, залезая на спину коня.
Лучший боец Чернокрылых ничем не показал, что удивлен, а когда заговорил, то голос его прозвучал совершенно спокойно.
— Обычно с двумя клинками сражаются воины, достигшие высокого мастерства. Иногда кинжал или меч для левой руки берется в том случае, если нет щита. Но такое происходит лишь в крайнем случае.
— Хм, понятно, — Нивуч почесал затылок, — что ничего не понятно. Ладно, догоним — спросим.
Семеро всадников проехали через главную площадь, мимо большой таверны с черным псом на вывеске. От нее свернули на север, к поднимающейся над домами башне. Через ворота в ней покинули пределы Танненга. Тут дорога повела вдоль заросшего ивняком берега реки, к мосту. Перебравшись через него, маленький отряд въехал в лес.
— Эх, куда нас занесло? — пробурчал Сераф, когда потянулся густой ельник, где тень стояла даже солнечным днем. — Не люблю я эти чащобы… сыро, зверье, комары, — он шлепнул себя по щеке.
— Тебе лучше махать ножом в подворотне, где воняет дерьмом и шныряют крысы, — сказал Картил Одлан. — А я только в лесу чувствую себя дома. Тут никто не топает, не вопит, тут можно дышать полной грудью.
Парам Терсалимец что-то пробурчал себе под нос, должно быть — о привольности родных степей. Андвайн Гедари мягко улыбнулся, а близнецы не обратили на разговор внимания. Им было без разницы, где именно заниматься любимым делом — выслеживать и убивать.
К вечеру доехали до развилки. Наезженная, широкая дорога шла дальше на северо-запад, а узкая, больше напоминающая тропу — на север.
— Нам туда, — сказал маг, останавливая коня. — Можно будет ехать и ночью, когда взойдет луна, но что-то меня смущает…
Картил Одлан слез с седла, прошелся поперек тропы, внимательно вглядываясь в землю. Присел на корточки, пощупал что-то, затем взял несколько иголок и понюхал.
— Следы позавчерашние, но их оставили не три, а четыре всадника… — в голосе лучника прозвучало удивление. — Причем один из них ехал на муле.