Сердце подскажет
Шрифт:
– Почему ты так поздно? Что-то случилось? – тихонько спросила ее Джоселин.
В коридоре было слишком много народу, чтобы объяснять что-либо. Да и кого это касается, кроме самой Аннабелл?
– Я тебе потом расскажу… – начала было Аннабелл, но застыла при виде двух мужчин, выходивших из кабинета.
Один из них был Питер Фергюссон, а другой… другой…
Другой был ее бывшим мужем!
– А мне вы не хотите объяснить? Прямо сейчас.
О, как хорошо она помнила этот низкий бархатный голос, в котором чувствовался легкий холодок! На них смотрели,
Питер Фергюссон почувствовал себя неловко.
– Бенедикт, я думаю… мне кажется…
Не обращая на Фергюссона ни малейшего внимания, Бенедикт произнес:
– Проходите, пожалуйста. – Он придержал дверь, ожидая, пока Аннабелл пройдет в кабинет Питера.
На мгновение их взгляды пересеклись. Подумать только, ее бывший муж стал их новым боссом! Ну, чем она это заслужила? За что судьба наносит ей подобный удар?
Когда Бенедикт ушел от нее к другой женщине, она надеялась, что больше никогда его не увидит. Она отдала ему все, что могла, любила его больше всех на свете, отказалась ради него от всего… Но, видимо, для него этого было недостаточно. Она всегда поддерживала его во всем, но, добившись успеха, он решил, что теперь достоин лучшей спутницы.
У нее перехватило дыхание, но она не желала демонстрировать Бенедикту, свою уязвимость.
Она очень хорошо помнила этот взгляд. Помнила, что при первой встрече он посмотрел на нее точно так же, и это было похоже на вызов. Сейчас они оба понимали, что силы не равны.
Питер попытался защитить ее:
– На самом деле Аннабелл Бедфорд очень ответственный работник, такое, случилось с ней в первый раз…
Для Аннабелл поддержка Питера Фергюссона сейчас имела особое значение. Она даже представить себе не могла, что этот пожилой человек, всегда казавшийся ей таким отстраненным, вдруг вступится за нее. Аннабелл знала, конечно, что Питер ценит работу всех своих сотрудников, но он никогда не пытался сблизиться с подчиненными. И вот теперь…
– Не волнуйтесь, Питер, я сам разберусь.
Он закрыл дверь, и Аннабелл поняла, что больше помощи ждать неоткуда.
– Аннабелл? – переспросил он с усмешкой. – А куда же делась Анни?
Это имя воскресило в ней слишком много воспоминаний, которые она изо всех сил стремилась забыть. Он называл ее так, когда они только познакомились. Тогда она отказалась с ним танцевать, а он долго и настойчиво ее уговаривал. Она сразу поняла, что понравилась ему. И именно тогда впервые почувствовала свою женскую силу.
Анни… Так он называл ее, когда держал в своих объятиях и… Нужно заставить себя забыть обо всем этом!
– Анни? – горько усмехнулась она. – Анни больше нет, Бенедикт. Она умерла вместе с нашим браком.
– А какая у тебя сейчас фамилия? – Бенедикт старался не выказывать волнения, но у него это плохо получалось.
– Аннабелл Бедфорд, – ответила она сухо.
– Бедфорд?
– Да, Бедфорд. Уж не думаешь ли ты, что я оставила твою фамилию после всего, что между нами произошло. И не дядину с тетей, конечно. Как и тебе, я им никогда не была нужна.
– То
От этого презрительного тона у Аннабелл потемнело в глазах.
– Не только.
– Для чего же еще?
– Для того, чтобы создать семью, настоящую семью, чтобы воспитывать детей. Чтобы всегда быть рядом с любимым человеком.
– Поэтому ты и опоздала? Он не мог отпустить тебя из постели?
Аннабелл вся вспыхнула.
– Какое тебе дело до этого?! Ты уже не имеешь права задавать мне подобные вопросы!
– Я твой начальник, не забывай. И как начальник, я хотел бы знать, почему ты позволила себе уже в первый день явиться с опозданием.
Аннабелл гневно взглянула на него и сжала кулаки.
– Ты не имеешь права…
– Отчего же? – спросил он ледяным голосом.
Боже мой! – подумала Аннабелл. Как легко ему дается этот разговор, который, наверное, мне будет трудно пережить! Похоже, для него эта неожиданная встреча вообще ничего не значит!
– Потому что ты… – Договорить Аннабелл не смогла. Она снова вспомнила, как он будил ее поцелуем. Он нежно целовал ее, пока она не просыпалась окончательно, а потом…
Она чувствовала нарастающее внутри напряжение. Она не могла избавиться от этих мыслей. Но ведь Бенедикт сам разрушил их любовь! И сделал это так цинично и жестоко, что она до сих пор не может прийти в себя.
Аннабелл выпрямилась. Должна же у нее быть хоть какая-то гордость! Пусть думает, что у нее кто-то есть. Что она снова вышла замуж. В конце концов, неужели и после всего того, что ей пришлось пережить, – что он заставил ее пережить! – она не достойна простого женского счастья? Почему в ее жизни не мог появиться мужчина, который любил бы ее и ее ребенка? Но ведь не появился…
Впрочем, Аннабелл прекрасно знала почему. Несмотря на то, что у нее с юности никогда не было недостатка в поклонниках, она никогда не стремилась приумножать их число: не давала ложных надежд, да и вообще частенько даже и не замечала недвусмысленных знаков внимания, которые ей оказывали. Она всегда была весьма равнодушна к подобной «популярности». Нацеленная на учебу, а потом на карьеру, она не могла себе позволить отдаться чувствам и забыть об обязанностях. Исключением стал Бенедикт. Что ж, за это она и поплатилась: теперь нужно полагаться только на себя.
Интересно, а сам он женился на той женщине, ради которой ее бросил?
На столе зазвонил телефон, и Бенедикт знаком показал Аннабелл, что она может идти. Выходя, она отчетливо услышала в трубке женский голос:
– Бенедикт, дорогой…
Или ей показалось? Аннабелл и сама не знала, чего бы ей хотелось на самом деле. Она желала ошибаться, желала, чтобы и он, так же как и она, не смог так быстро забыть о ее существовании, желала значить для него больше. Если не сейчас, то хотя бы в прошлом… И в то же время ей хотелось, чтобы все точки над «i» наконец были расставлены. Может, если она будет точно знать, что он счастлив с другой женщиной, она перестанет о нем думать?