Сердце полемарха
Шрифт:
Я сидела с потерянным видом, не понимая, что это такое было?!
– Что здесь происходит?!
– раздался грозный окрик и наложницы шарахнулись кто куда, безмолвно разбегаясь в разные стороны, тем самым открывая проход гиатросу Иринеосу.
Тот, поджав брезгливо губы, прошёл мимо них и остановился, нависнув надо мной. На обнажённых женщин лекарь не обратил ни малейшего внимания, оставшись собранным и совершенно равнодушным.
– Что здесь?
– старик вцепился полным любопытства взглядом в раненую рабыню, а после посмотрел и на меня, - а, это ты.
– Добрый день, гиатрос Иринеос, - вежливо улыбнулась я, подтянув чуть сползшую простыню
– Хмм, - нахмурил он кустистые брови, - я обычно не помогаю рабам. Но... хмм... любопытно, однако, - гиатрос подобрал длинные полы белоснежной туники и присел около раненой.
Я внимательно следила за каждым его действием и поэтому не пропустила как он чуть расфокусировал взгляд своих практически выцветших голубых глаз. Зрачки расширились от удивления и Иринеосс мгновенно приложил руку к ране.
– Ты что-то делала?
– тихо спросил он меня, и я покачала головой, боясь признаться, мне отчего-то показалось, что сейчас нужно промолчать.
– У неё ничего нет, - вынес вердикт целитель, - никаких повреждений, кроме вот этой раны на коже. Я ещё не получил третью ступень и залечить её руками не могу. Но хотелось бы посмотреть, как это сделаешь ты, что ты там сказала? Наложить швы? Приступай!
– повелительно махнул мне рукой этот в высшей степени странный старик и сел на стоящий неподалёку стул. При этом он не сводил с меня острого, даже колючего взгляда холодных умных глаз.
Я чуть помедитировала, и привычно распорядилась, выцепив взглядом Ирину и Поликсену:
– Иголку и нитки принесли? Острый нож? Вино?
– Да, госпожа, всё здесь, - закивала Ирина, подходя ближе и, прежде чем вручить мне поднос, ловко поклонилась гиатросу Иринеосу, выказывая нешуточное почтение старику и его статусу.
Поднос поставили на пол, рядом со мной, я быстро вылила вино из маленького кувшинчика в небольшую продолговатую глиняную чашу и положила туда иголку с ниткой и небольшой с широковатым лезвием нож, благо хоть без ржавчины. И замерла в неподвижности, выжидая определённое время. А мысли крутились вокруг невероятного исцеления юной девушки.
Которая всё ещё не пришла в себя. Но цвет лица и мерное дыхание говорили о том, что она просто глубоко спит.
– Я погрузил рабыню в целебный сон, - вдруг произнёс целитель, да так, словно оказал той невероятную честь подобным поступком, - ушей рану, после её перенесут в комнату для рабов и там она очнётся.
Кивнула, потому что говорить не хотелось, во рту образовалась пустыня: пить хотелось с каждой секундой всё сильнее, но я держалась, стараясь не подавать вида, что мне немного не по себе.
Вынула нож и с особой осторожностью убрала волосы вокруг раны. Затем настал черёд иглы: повертела её в руках и осторожно согнула, стараясь сделать её чуть полукруглой, старик всё это время внимательно следил за каждым моим действием и то, что я сделала естественно не осталось незамеченным: тот сразу же подался вперёд и чуть нахмурил брови.
Атравматической иглы у меня не было, поэтому я импровизировала - деваться всё равно некуда, посему постараемся хотя бы немного упростить себе работу. Далее вдела достаточно крепкую и одновременно тонкую нить в ушко и приступила к работе. Узловой шов накладывается довольно просто: с одной стороны
Казалось бы, привычная работа, но сейчас она заняла у меня достаточно много времени: руки были непривычны, да и инструменты "радовали" своим неудобством.
Гиатрос Иринеос к концу уже сидел рядом со мной: вытягивать шею ему не понравилось. Дождавшись, когда я отложу иголку и ножик на поднос, поймал мой взгляд и со странной интонацией произнёс:
– Это интересно, - помолчал и вдруг огорошил, - завтра вечером наш благословенный этнарх Менедем вызовет тебя к себе. Исполняй всё, что он скажет, - заметив на моём лице неприязненное выражение, которое я не смогла удержать, веско добавил, - я обещал тебе больше времени, но этнарх не желает ждать столь долго. Он хочет новую наложницу. Поэтому будь готова и постарайся ему понравиться. Это очень важно, - тихо добавил он и медленно встал.
– Унесите рабыню, - крикнул лекарь и не успела я глазом моргнуть, как к нам подошли две высокие женщины, и, легко подняв кушетку, на которой лежала девочка, направились к выходу.
Гиатрос Иринеос бросил на меня ещё один задумчивый взгляд и отправился следом.
Я же с тихим стоном попыталась встать, но ноги затекли и лежать бы мне в некрасивой позе на полу, если бы не помощь Ирины и Поликсены. Обе женщины успели меня подхватить и помогли добраться до стула, на котором не так давно восседал старик-лекарь.
И пусть и раньше девушки неплохо ко мне относились, но сейчас в их взглядах и поведении, что-то неуловимо изменилось. Ой, что-то точно будет.
Интерлюдия
Гиатрос Иринеос
Эта девчонка Аглая оказалась весьма сведуща в лекарском искусстве. Сегодня Иринеос на деле убедился, что её кто-то обучал и обучал как-то иначе.
Он сшивал раны по-другому, и тот способ, которым воспользовалась новая наложница этнарха, ему весьма приглянулся. Нужно попытаться убедить правителя не трогать её. Есть в девчонке нечто, от чего у самого лекаря волосы на руках становились дыбом.
Нужно время и приблизить её к себе. А для этого необходимо обоснование, так просто даже ему, великому целителю никто не подарит столь красивую иноземку.
Лёжа у себя на кушетке, думала обо всём произошедшем, а чтобы не встречаться со странными взглядами наложниц, явно пытавшихся сделать во мне множество прорех, повернулась к стене, с головой накрывшись тонким пледом.
Итак, я исцелила рану девушки буквально наложением рук. А если вспомнить о том, что мне сказала Ирина, то это, как минимум, высший доро лечить прикосновением - дар местных Богов за выдающиеся достижения. Которых в этом мире у меня нет. Не успела ещё.