Сердце полуночи
Шрифт:
Казимир кивнул и, пройдя между женщинами, оказался в таверне. Питейный зал помещался в одной небольшой пещере, которая, однако, была больше похожа на лабиринт со множеством закоулков и кабинетов. Столики стояли прямо между естественными каменными колоннами и на каждом из них мерцала свеча в изящном подсвечнике. Вокруг теснились завсегдатаи и гости. Блюда с жареными фазанами, утятиной и олениной стояли почти на каждом столе, и аппетитный запах вместе с паром поднимался вверх, собираясь над головами пирующих под сводами зала. В прохладном воздухе раздавался невнятный гул голосов.
Оглядев
– Прошу внимания! – прокричал он.
Дождавшись пока барды затихли и все головы повернулись к нему, Верховный Мейстерзингер сделал маленький глоток и продолжил:
– Благодарю вас. Мне только что сообщили, что прибыл последний из состязающихся. Итак, пусть певцы разбирают кружки, и мы поднимем тост.
Толпа менестрелей с жадностью ринулась к прилавку, и каждый из них завладел кружкой с вином. Казимир выжидал, памятуя о предупреждении Юлианны. Он надеялся, что человек за стойкой ошибся, выставив меньшее количество кружек, – понаслышке он знал, что бармены не в ладах с цифрами и частенько ошибаются, при чем какк-то чаще – в свою пользу. Но его надежды не оправдались. Трубадуры расступились, и на стойке осталась одна невостребованная кружка.
Мейстерзингер зорко огляделся по сторонам.
– Что такое? – грозно спросил он толпу. Один из вас еще не взял кружку, чтобы поднять вместе с нами тост. Кто же это? Прежде чем кто-то начнет петь, я хочу видеть в руке у каждого пустую кружку!
Казимир выступил вперед и взял со стойки последний запотевший бокал.
– Ах… стало быть это вы, Раненое Сердце, – с легкой тенью насмешки ска-
Зал Кляус. – Поверьте, сейчас нет нужды во всей той ерунде, которой мы так самозабвенно предавались на маскараде. А теперь – тост!
Кляус высоко поднял свою кружку и произнес традиционные слова:
" Пусть каждый с радостью споетТ у песнь, что до костей проймет.Н аграда лучшему – корона,Х отя и труден путь до трона”Пещера огласилась веселым звоном сдвигаемых кружек и возгласами “Слушайте! Слушайте!”. Казимир в замешательстве смотрел, как барды подносят кружки к губам и, запрокинув головы, пьют огненный напиток.
Запотевший бокал легко выскользнул из его пальцев и разлетелся вдребезги.
Звон разбитого стекла и плеск драгоценной жидкости разнесся по пещере, и все до одного лица с отвращением повернулись к Казимиру. Зон Кляус побагровел.
Казимир пожал плечами:
– Прошу простить
Он отступил от лужи на полу, которую
Уже вытирали слуги, и протолкался сквозь толпу бардов к стойке.
– Эй, трактирщик, будь добр, налей мне другую кружку.
Человек за стойкой грозно нахмурился, но влил вторую кружку и наполнил ее. Кляус наблюдал за сценой с плохо скрытым испугом. Участники состязания начали пересмеиваться, и те, кто еще не успел допить свое вино, сделали это теперь. Казимир схватил со стойки кружку и с жадностью осушил ее до дна.
– На турнир! На турнир! – закричали вокруг.
Подняв к потолку свою пустую кружку, Казимир закричал вместе с остальными.
На лугу, расположенном на утесе над амфитеатром, стояла плотная толпа крестьян. Торису пришлось протискиваться сквозь нее. Он быстро понял, что увидеть что-нибудь могут лишь те, кто стоял у самого обрыва, у перил, а все места там были заняты задолго до захода солнца. Тори-су обязательно надо было увидеть турнир, и он принялся расталкивать крестьян локтями и плечами.
– Смотри куда прешься, парень!
– Пошел отсюда!
– Ты наступил мне на ногу!
Он не обращал внимания на сердитые выкрики и продолжал протискиваться сквозь плотные ряды зрителей, чья грубая одежда пропахла соленым потом и свежей землей. Среди работников ему попались двое крестьян в черных костюмах для похорон – вне всякого сомнения, это была их лучшая одежда, и они надели ее сегодня в честь праздника. Торис грубо пролез между ними и разглядел впереди толстое каменное ограждение, но именно здесь люди стояли особенно плотно, и от края площадки его отделяло не менее трех рядов зрителей. Первый ряд навалился на перила, второй ряд заглядывал через их плечи и головы, а третий ряд тоже кое-что видел, хотя для этого люди привставали на цыпочки.
Торис огляделся и наконец заметил небольшой просвет. Дюжий зеленщик тяжело навалился на перила, заслоняя своими плечами столько места, сколько хватило бы для двух человек более скромных размеров. Гораздо важнее было то, что между его кривыми ногами образовалась довольно широкая дыра. Торис опустился на землю и на четвереньках пополз туда. Вскоре его голова оказалась в просвете между двумя толстыми опорами перил. Смотреть отсюда было довольно удобно. Единственное, чего он боялся, это как бы зеленщик не наступил ему на руку.
Он прибыл как раз вовремя: турнир уже начинался. Из тени на сцену медленно выступил человек. Свет фонарей осветил его полуприкрытые тяжелыми веками глаза, густые черные брови, плоские широкие скулы, тупой, словно крысиный, нос и кривую улыбку.
Зон Кляус.
Торис почувствовал, как при виде заклятого врага Казимира по спине его пробежал холодок. Публика затихла. Кляус широко развел руки в стороны, и в глазах его сверкнул оранжевый свет фонарей. Темный плащ, наброшенный на спину Верховного Мейстерзингера, колыхался за его спиной словно тень. Узкие губы раздвинулись, обнажая частокол крепких желтоватых зубов.