Сердце полуночи
Шрифт:
Казимир в панике отступил на одну ступеньку вверх. Юлианна махнула ему рукой и смущенно наморщила лоб. Казимир вздохнул.
"Я должен подойти и поговорить с ней теперь же!” – пронеслась в голове одинокая мысль, и Казимир продолжил спускаться.
По мере того как молодой певец приближался, по губам Юлианны растекалась широкая и приветливая улыбка. Казимир тем временем достиг того ряда, где сидела девушка, и протиснулся к ней мимо толстого торговца и его не менее толстой жены, которые сидели у самого прохода. Наконец они оказались рядом,
– По вашей уверенной походке я вижу, что со времени нашей последней встречи ваша нога совершенно зажила, – заметила Юлианна, лукаво улыбнувшись.
Казимир вспыхнул, но его румянец был скрыт под белой маской.
– Да, благодарю вас… теперь все в порядке… – справившись с собой, он опустился на одно колено и, сдвинув маску чуть ли не на затылок, почтительно поцеловал Юлианне руку. – Я должен поблагодарить вас…
Юлианна рассмеялась:
– Многие другие помогали вам подняться на ноги.
– Помочь подняться на ноги и помочь мне выздороветь – это две разные вещи, миледи, – сказал Казимир поднимаясь. Маска его так и осталась на затылке.
– Дайте-ка мне взглянуть на эту ногу, – требовательно сказала Юлианна, и Казимир смущенно поставил свою ногу в башмаке с загнутым мыском на ка-
Менную скамью. Юлианна опустилась рядом на подушку. Ее тонкие пальчики пробежали по шелковым чулкам, на мгновение задержавшись на отметинах от зубов, оставленных клыками и заштопанных.
– Вм очень быстро поправились, Раненое Сердце. Кроме того я удивлена, как это на чулках не осталось следов крови.
– Я надеялся, что темнота и свет фонарей скроют то, что осталось.
– Странно, что рана не воспалилась, – задумчиво продолжила Юлианна. – Псы моего деда уже не одному человеку стоили ноги, а то и обеих.
– Странно, что наш Мейстерзингер живет под охраной столь свирепых тварей, – с горечью возразил Казимир, снова опуская ногу на иол
– В основном его сторожевые собаки нападают на воров, – успокоила его Юлианна. – С остальными они ведут себя вполне дружелюбно… кроме самого деда. Его они просто ненавидят!
Юлианна рассмеялась, затем ее улыбка померкла.
– Не понимаю, почему собака набросилась на вас.
– Наверное, она решила, что я – вор. Собственно говоря, так и есть, ведь собираюсь же я похитить власть Верховного Мейстерзингера.
– В самом деле? – с любопытством спросила Юлианна.
– Да, – кивнул Казимир. – Но если за свое сегодняшнее пение я буду вознагражден только вашими аплодисментами, я буду бесконечно счастлив.
Девушка улыбнулась:
– Странно, что у вас тоже черные волосы. В Гармонии не так уж много черноволосых людей. Я знаю всего две семьи, у которых темные волосы.
– Может быть, мы с вами – родственники, – загадочно предположил Казимир.
– Или это сама судьба свела нас, – откликнулась Юлианна.
Кто– то похлопал Казимира по плечу. Это был один из распорядителей Хармони-Холла.
– Менестрели
Казимир не обернулся, он только сказал Юлианне:
– Когда сегодняшний вечер закончится, я надеюсь увидеть вас в моей усадьбе главного Мейстерзингера.
– Посмотрим, – ответила девушка.
Поддавшись внезапному импульсу, Казимир наклонился вперед и поцеловал ее в губы
– Да… посмотрим.
Юлиан на покраснела, и ее большие глаза удивленно раскрылись. Казимир отступил на шаг. “Может быть, я не должен был целовать ее?” – подумал он. Девушка прикусила губу, и Казимир отступил еще на один шаг. Он не знал, что ему теперь делать. Чувствуя себя дураком, он начал было прокладывать обратный путь мимо толстою торговца, как вдруг почувствовал на своем плече изящную нежную руку Юлианна развернула его к себе и, притянув поближе, негромко прошептала*
– Не пейте с Кляусом эту здравицу.
Затем она подалась вперед, и ее губы легко коснулись ого щеки.
Распорядитель негромким кашлем снова привлек к себе внимание Казимира, и юноша, слегка покачиваясь, отошел. Юлианна смотрела ему вслед. Казимиру казалось, что его сердце стучит так громко, что перекрывает шум собравшейся толпы. Сражаясь с головокружением, он поднялся на несколько ступенек вверх по лестнице и обернулся, в последний раз пытливо посмотрев на Юлианну. Затем он опустил на лицо свою маску с застывшей на ней печальной улыбкой.
Грязные слухи о “Кристаль-Клубе” достигли даже ушей Казимира, но никогда еще его нога не переступала порога этой таверны для богачей. Глубоко вздохнув, он вошел в устье пещеры и оказался в Клубе, вернее – в его прихожей.
Прихожая не походила ни на одну пещеру, ни на один грот, который он когда-либо видел. Стены и потолок были отделаны мерцающим кварцем: прозрачным, розовым или зеленоватым. Шестиугольные пластины этого камня мерцали столь же ярко, как и развешанные снаружи фонари, освещая все вокруг рассеянным и мягким светом. Казимир пошел дальше, и каменный пол звенел под его шагами, эхом повторяя и их, и приглушенный ропот собравшихся зрителей. “Если они звенят так от моих мягких подошв, – подумал Казимир, – то я могу себе представить как они поют, когда поблизости звучит музыка”.
Из глубины пещеры до него донеслись ароматы благовоний и изысканных вин, и он пошел на запах. Там, у широких железных ворог стояли начищенные доспехи, рядом с которыми приветливо улыбались ему две служанки. Аромат благовоний, который он почувствовал, исходил именно от них. Казалось, их намеренно отмачивали в духах и мускусе.
Вашие имя? – спросила та, что была слева от Казимира. – Раненое Сердце.
– Вот, наконец-то, и вы! – воскликнула служанка, справившись со списками, в которых юноша узнал маскарадный регистр. – Добро пожаловать в “Кристаль-Клуб”, мастер.