Сердце полуночи
Шрифт:
– Убийца? – удивленно воскликнул кто-то в толпе. – Откуда он знает такие вещи?
– Почему мы должны верить Раненому Сердцу?
– Выслушайте его!
– Отпусти Мейстерзингера! Казимир закричал во весь голос, перекрывая взволнованный шум:
– Я знаю, что Зон Кляус убийца, потому что мои маленькие друзья – это сироты из того самого приюта. Все они видели, как подручные Кляуса поджигали дом!
– Ты лжешь!
– Я своими глазами видел Кляуса в Хармони-Холле в ту ночь!
– Оставь в покое старейшину!
– Он
Стражники похватали сирот, которые отступили к краю сцены, и Казимир стиснул челюсти. Теперь у его противников были свои заложники. Кинжал в руке Казимира стал скользким от крови, и он с трудом удерживал его в руке. Он оттащил Кляуса от светильника и заметил на губах отца кривую улыбку. Вскоре Зон Кляус в открытую усмехался.
– Я мог бы убить тебя при свете дня, и эти дураки только приветствовали бы меня!
Стражи снова стали подступать ближе, держа плененных сирот перед собой. Сердитая толпа ринулась вниз по ступенькам и обступила сцену.
– Постойте! – раздался из толпы властный окрик.
Стражники замешкались, и высокая фигура в черном стала проталкиваться к сцене сквозь бурлящий людской водоворот.
– Постойте, жители Гармонии! Это был Геркон Люкас.
– Не торопитесь обвинять этого друга вдов и защитника сирот! Половина из вас совершенно разорились, и виновато в этом правление Зона Кляуса…
Люкас протолкался сквозь толпу и достиг сцены. Взобравшись на нее, он приблизился к одному из стражников и жестом приказал ему убраться. Стражник не послушался. Люкас пожал плечами, преспокойно уперся ему ногой в живот и сильным пинком сбросил вниз. Толпа отозвалась шумом, в котором странным образом смешались гневные выкрики и насмешливое улюлюканье и свистки. Люкас с благодарностью раскланялся и, сняв с головы шляпу с пером, помахал ею над тем местом, где только что стоял незадачливый воин. Затем он строго уставился на других солдат, которые, не выдержав его взгляда, попятились со сцены.
Выпрямившись, Люкас продолжил:
– Если свидетельства сирот для вас недостаточно, то, может быть, вы поверите слову легендарного барда. Навещая на прошлой неделе вашего Мейстерзингера, я своими ушами слышал, как он приказывал своим людям поджечь сиротский приют!
Толпа потрясение умолкла, затем разразилась возмущенными криками. Глядя на кипящие внизу страсти, Казимир осторожно приблизился к Геркону Люкасу, чувствуя легкое головокружение. Крики собравшихся звучали все громче, все возмущеннее.
– Слыхал, что говорит Люкас?
– Он лжет и сирота тоже.
– Люкас хочет, чтоб нами правил его человек.
– Кляус – чудовище!
– И этот парень – Раненое Сердце – тоже!
– И Люкас! Убить обоих! Освободить Кляуса!
Страх Казимира неожиданно куда-то пропал, и его место занял гнев, вспыхнувший в его груди. Схватив Мейстерзингера одной рукой за горло, он шагнул к толпе,
– Кто тут говорит о чудовищах? Вы назвали меня чудовищем? Разве эти ожоги на моем теле делают меня монстром? Или это моя бедность? Или мой безумный гнев? А может быть – виновата моя решимость отомстить? Но всем этим я обязан вот этому мерзкому человечишке! Если вы ищите чудовище, то вот оно, перед вами!
Стальной кинжал неожиданно и с силой погрузился в грудь Мейстерзингера.
Зон Кляус застыл. Горячая кровь хлынула на руку Казимира, он наклонился и прошептал отцу на ухо:
– Если ты не превратишься, это лезвие убьет тебя!
Судорога пробежала по телу Зона Кляуса. Он пошатнулся и повис на руках сына. Толпа смотрела затаив дыхание. Геркон Люкас в замешательстве спрыгнул со сцены. Недоуменные слезы наполнили глаза Ториса, когда он увидел что Зон Кляус мешком валится на обагренную кровью сцену. Раздался тупой удар. Мейстерзингер вытянулся на камне и, кажется, даже дернул ногой.
Звук падающего тела разжег страсти в толпе. Стражники хлынули на сцену и схватили Казимира, оттаскивая его от трупа Мейстерзингера. На юношу посыпались их злобные плевки и увесистые удары, но Казимир не обращал внимания ни на то, ни на другое.
– Превратись или умри… превратись или умри, Кляус… превратись или умри! – бормотал Казимир себе под нос.
Разъяренная толпа сомкнулась вокруг Казимира и кольца стражников Минуту назад стражи сами избивали Казимира, теперь они едва успевали поворачиваться, чтобы сдержать толпу и помешать ей разорвать юношу на клочки. Несмотря на все их усилия, многие удары и тычки достигли Казимира, который наконец-то стал действительно полным сиротой.
Лежавший неподвижно Мейстерзингер издал нечеловеческий, звериный вой.
– Ты просыпаешься, Кляус? – ухмыльнулся Казимир разбитыми губами.
Несколько горожан, склонившихся над телом, бросились врассыпную Страшный крик повторился, и все на мгновение застыли. Тревога и испуг распространялись среди людей, подобно кругам от брошенного в воду камня. Какая-то толстая женщина ринулась вверх по лестнице с пронзительным визгом, в то время как все остальные все еще стояли прикованные к одному месту, выпучив глаза. Панические крики сотрясли воздух.
Из кровавой лужи, в которой лежало тело Зона Кляуса, поднималась чудовищная, безобразная тварь. Она стояла на задних лапах, возвышаясь над толпой, и в пасти ее сверкали острые зубы, а глаза злобно мерцали. Массивная голова с голодным видом поворачивалась из стороны в сторону, оглядывая застывших в оцепенении горожан. С низким рычанием она вдруг схватилась за рукоятку кинжала, который все еще торчал из ее груди, и вырвала его. Зияющая рана закрылась в считанные минуты на глазах потрясенных людей. Затем тварь глубоко вдохнула, и дуги ребер заиграли под жестким густым мехом.