Сердце полуночи
Шрифт:
Душный и влажный воздух в комнате лежал на ее груди огромной тяжестью. Юлианна расстегнула несколько пуговиц на воротнике рубашки и стала обмахиваться ее тонкой тканью, но это не принесло ей облегчения.
"Пожалуй, надо пойти лечь”, – решила она Поднявшись с кресла, она потянулась, чувствуя усталыми мускулами швы на рубашке. Прежде чем уйти, она взяла свечу и в последний раз наклонилась над Казимиром, чтобы проверить его раны.
Его глаза медленно открылись, а на губах появилась улыбка.
– Привет.
– Привет, –
– Хорошо, что ты зашла, – сонно пробормотал Казимир.
Юлианна прикусила губу:
– Я никуда не уходила. Казимир нахмурился:
– Когда я в последний раз просыпался, ты сказала, что идешь спать.
– Неделю назад ты сказал, что идешь на прогулку, – с сарказмом возразила ему Юлианна. – А вернулся весь изрезанный и в крови.
– Спасибо тебе за помощь, – Казимир почесал забинтованное плечо.
– Не стоит благодарности, – криво улыбнулась девушка. – Все так и должно быть. Тебя разрезают на части, а я складываю тебя из кусочков.
Она посмотрела на заживающие царапины на его лбу.
– Ты почти уже поправился.
– Да, – кивнул Казимир пристально глядя на нее. – Но меня преследовали кошмары.
– Кошмары? – Юлианна снова стала обмахивать взмокшую шею воротничком.
– Мне снились оборотни.
– Я бы предпочла чтобы мне снилось что-то более веселое, – вздохнула Юлианна, снова опуская свечу на туалетный столик.
– Мне приснилось, что я сам стал вервольфом, – осторожно сказал Казимир.
– Но ведь раны, которые нанес тебе Кляус, не воспалились, не так ли? – удивилась Юлианна.
– Нет, – отозвался Казимир глядя на кружево бархатного балдахина. – Но я продолжаю видеть эти страшные сны. Мне кажется, что я – нормальный человек, заключенный в тело чудовища.
– А что ты делаешь? – с любопытством спросила Юлианна. – Ты совершаешь только злые поступки, или добрые тоже?
– Только злые, – ответил Казимир, глядя прямо перед собой. – Что бы я ни делал, обязательно получается зло.
– Интересно, почему?… – вслух подумала Юлианна.
Казимир взял ее за руки, и его глаза остановились на округлых плечах девушки.
– Я не знаю, – негромко сказал Казимир.
Юлианна посмотрела на его и свои руки, тесно переплетенные пальцы и моргнула.
– Ты должен попробовать избавиться от этих сновидений.
– Наверное, быть волком мне не так
Страшно, как быть Мейстерзингером, – предположил Казимир, продолжая глядеть на нее.
– Ты боишься быть Мейстерзингером? – спросила Юлианна, и ее голос прозвучал чуть более уверенно. Повернувшись к окну, она глубоко вздохнула:
– Ты прекрасно справишься. Ты уже начал восстанавливать храм Милила, начал подготовку к празднику Урожая, и ты предотвратил попытку переворота. Когда ты поправишься, никто не сможет тебе помешать.
Казимир
– Ты помнишь наш первый настоящий поцелуй?
– Да, – кивнула она, выдергивая пальцы из его руки. – На балконе Хармони-Холла, в ту ночь, когда сгорел приют…
– Удивительно, – пожал плечами Казимир. – Я никак не могу припомнить как это было. Может быть, мы могли бы его повторить?
Юлианна молча склонилась над ним. Осторожно прикасаясь рукой к его раненому плечу, она запечатлела на его губах легкий поцелуй. Прикосновение обожгло ее как огонь, несмотря на то что в комнате и так было жарко. Рука Казимира скользнула по ее волосам, коснулась мочки уха и ласково погладила ее. Юлианна подняла голову и судорожно вздохнула.
В дверном проеме появилась чья-то призрачная фигура.
Юлианна ахнула и оттолкнула Казимира. Странная фигура продолжала стоять в дверях, глядя на них черными пятнами запавших глаз. Казимир сел на кровати и тоже посмотрел на дверь.
Это был Торис. Он был похож на труп и весь дрожал несмотря на жару и духоту. В слабом свете свечи его лицо мрачно белело в темноте, а глаза выглядели мрачно, серьезно и даже зловеще.
– Кас… – прошептал Торис.
Затем его глаза медленно закрылись и он стал падать на пол.
Казимир с проворством, какого в себе и не подозревал, выскочил из постели и ринулся к другу. Юлианна – за ним. Вдвоем они подхватили обмякшее тело и отнесли его обратно на кровать. Пока Казимир укладывал Ториса на мягкие полотняные простыни, Юлианна зажгла еще несколько свечей. Затем они, слегка задыхаясь, уселись в кресла рядом с кроватью мальчика.
– Очнись, Торис, – сказал Казимир и пощекотал мальчику пятку. – Очнись, прошу тебя.
Торис не шевелился, и Казимир вопросительно покосился на Юлианну.
– Проснись, Торис! – негромко окликнула его девушка, похлопав его по руке.
Впалые щеки Ториса понемногу розовели. Веки затрепетали, потом медленно открылись. Зрачки его глаз, однако, были расширены.
– Казимир? – голос Ториса походил на хриплый стон.
– Да, Торис, я здесь, – отозвался юноша наклоняясь вперед.
Торис вздрогнул. Несколько раз быстро вздохнув, он сказал:
– Отошли ее.
– Это Юлианна, она – наш друг, – вымолвил Казимир, удивленно всматриваясь в лицо мальчугана.
– Пусть она уйдет.
Юлианна уже поднялась, отодвигая кресло движением распрямляющихся ног.
– Я пойду… Лучше будет, если я сделаю, как он хочет.
Она обогнула кровать и вышла, на лице ее было ясно написано смятение.
Казимир посмотрел ей вслед, чувствуя подкативший к горлу комок. Когда шаги Юлианны затихли в отдалении, он повернулся к Торису.