Сердце с перцем
Шрифт:
– Ясно. Только пустышка она. Красивая тупая пустышка, без эмоций и интересов. Предсказуемая, как понос после молока с огурцами. О чем с ней Костя разговаривает, интересно? О маринадах и пирогах, что ли?
– Иногда людям и молчать друг с другом приятно, – робко предположила Лерочка.
– Это ты из личного опыта или вычитала где-то?
– Слышала. Мне подруга рассказывала. Она говорит, что любовь – это когда держишь за руку, молчишь, и нет ни отчуждения, ни неловкости.
– И многих она за руку держала?
– Многих, – призналась Лера.
– Ну, когда в жизни столько
«Буквы „Б“, – додумала за нее Валерия и вздохнула. Получалось, что надо быть чем-то средним между Светой и Юлей. Но чем именно и как? И надо ли? Может, плюнуть на эти тонкости, уйти с головой в работу и не ломать голову? А судьба сама найдет, когда придет время. С другой стороны, а что, если это время придет годам к пятидесяти? Счастья и праздника хочется сейчас, а не потом, когда медкарта раздуется от бумаг, аптечка перестанет помещаться в коробке из-под обуви, наряды в шкафу станут похожи на парашютные чехлы, фигура перестанет быть предметом гордости и время будет безвозвратно утеряно.
– Женщина должна покорять. Ты готова покорять? В сауну-то идем?
– Не знаю, – вздохнула Лера.
– Уже лучше. Это хотя бы не «нет»! – обрадовалась Юля. – Правильно, не дай боже стать похожей на Светку. Это же приговор, диагноз! Ну, ладно, целую в нос. На днях позвоню. Будем лепить твой менталитет. Мне все равно заняться нечем, а тебе польза.
У подъезда маячила чья-то тень. Лера нашарила в кармане допотопный газовый баллончик и трусливо притормозила.
Это орудие самозащиты пережило уже не одну клиническую смерть: сначала мама умудрилась выкинуть дефицитную вещь в мусоропровод. Пролетевший немало этажей и приземлившийся в отбросы баллон был торжественно преподнесен владелице дворником. Снедаемая чувством вины мама дала тому наказ, который и был выполнен в кратчайшие сроки за скромное денежное вознаграждение. Лера и купила бы новый, но по тем временам вещь была дорогой, да и достать ее оказалось не так просто. Поэтому баллончик сначала долго полоскали под горячей водой, после чего заботливо протерли спиртом. На этом его беды не закончились – еще дважды многострадальный агрегат был постиран вместе с курткой в стиральной машине.
Юля уже уехала, телефон, как назло, разрядился, а кричать маму под окнами – соседи потом засмеют. Плотно зажав баллончик в кулаке, Лерочка с независимым видом и отчаянно труся пошагала к дому.
Тень ожила и метнулась навстречу. Глухо взвизгнув, Лера выхватила баллон и направила на приближающийся силуэт. Ничего не произошло. Кнопка покорно ушла вниз,
– Это я! – Тень заполошно шарахнулась в сторону, перемахнув через низкий заборчик. – Лера, ты что?
– Кто я? – строго потребовала уточнений Лерочка, при этом пытаясь не прикусить язык или губы – зубы выбивали истерическую дробь, норовя отхватить жизненно важные части организма. Тело стало ватным и отяжелело, как пластиковая бутыль с молоком, сознание подернулось пеленой, но страх прошел. Потому что в голосе говорящего этого страха было еще больше.
– Ты что, не узнаешь? Игорь! Твой… – тут он замялся, споткнувшись на самоидентификации, и быстро замаскировал замешательство под попытку с пыхтением преодолеть забор. – Убери свою пукалку. Ты что на людей кидаешься?
– Я? – заторможенно переспросила Лера, размышляя, не дать ли ему баллончиком в глаз. Хоть удивить своего экс-бойфренда на прощание.
– Ну, не я же.
– Тебе чего надо-то?
– Ну… поговорить.
– Так поговорили уже, – равнодушно пожала плечами Лера. Она уже совершенно успокоилась и, если не считать подрагивающих колен и общей тошнотворной слабости, чувствовала себя вполне сносно.
– Мы тогда плохо поговорили. И расстались как-то… – Игорь защелкал в воздухе пальцами, подбирая слово. Валерия вдруг поняла, что всегда терпеть не могла эту его привычку и звук хрустящих суставов.
«Вот так выйдешь замуж, все рассчитав, а потом будешь сходить с ума от мелочей, – неожиданно подумалось Лере. – Чавкает, чай прихлебывает, сухарем хрустит, рубашки носит полосатые или еще какая-нибудь непринципиальная, но выводящая из себя чушь».
– Игорь, ты не заболел случаем? – язвительно поинтересовалась Лера. – Тебе чего надо – продублировать сцену прощания? Чтобы было красиво и трогательно?
– Не в этом дело…
– Слушай. На улице ночь, ты трешься у моего подъезда, пугаешь прохожих, топчешь газоны и мычишь, как Герасим. Давай кратко и внятно: чего надо?
– А ты изменилась. Жесткая стала. – Игорь задумчиво и грустно изучал ее лицо. – Повзрослела, что ли.
– Да-да, я повзрослела на месяц. Тебе поговорить не с кем? Я не психоаналитик.
– Лера, давай…
– Давай расстанемся друзьями, только навсегда, – говорила Лера, радуясь своей решительности. – Без поздравлений с праздниками и обмена эсэмэсками. Красиво, интеллигентно и без взаимных упреков. Нам было хорошо вместе, но отношения себя исчерпали. Спасибо тебе за все. Нормально? Приличия соблюдены? Мне уже можно пойти домой и лечь спать? Вообще-то на работу завтра.
– Тебе одиноко, поэтому ты и нападаешь, – закивал Игорь и снова с сочувствием, как психиатр у койки параноика, посмотрел Лере в глаза. – Я хотел сделать тебе неожиданное предложение. Сюрприз.
– Надеюсь, приятный?
– Тебе понравится.
Лера выжидательно уставилась на бывшего кавалера. Особой уверенности в том, что ей хочется получить от него сюрприз, не было, но почему бы и нет? Любопытство пересиливало:
– Где сюрприз-то?
– Давай попробуем еще раз, – торжественно провозгласил Игорь. – Я даю тебе вторую попытку.