Сердце саламандры
Шрифт:
– Ну давай же, девочка-молния, – позвал он. И вдруг меня перестало волновать, что я не никогда не занималась брейком. Дэнни танцевал очень весело и зажигательно, явно получая массу удовольствия. Я попыталась подражать ему. Получалось не очень. Я засмеялась. Попробовала еще раз. И вдруг, когда песня уже кончалась, у меня начали выходить настоящие брейкерские движения. Ну, или нечто вроде того.
– Давай еще? – предложил он, в его глазах плясали искорки.
Почему бы и нет?
Мы танцевали почти два часа. Под конец я едва переводила дыхание от смеха и потирала пару чувствительных синяков, полученных при попытках выполнить особенно рискованные
– Пожалуй, я могла бы научиться, – проговорила я.
– Конечно, могла бы. У тебя неплохо получается. – Он не добавил «для девчонки», что не преминули бы сделать другие мои одноклассники.
Я с сожалением посмотрела на часы.
– Мне пора идти. Мама вернется с минуты на минуту, а я обещала, что сегодня мы поужинаем вместе. – Я подхватила джемпер, который скинула, разогревшись в танце.
– Погоди, – остановил меня он. – Ты завтра свободна?
Я замешкалась, не выпуская дверной ручки.
– Э-э… – Проклятье! Опять я краснею! – Когда?
– Например, вечером? Я очень благодарен тебе за то, что ты мне показала город. Может, мы завтра сходим куда-нибудь? В Карнавальную бухту? Хочешь?
«Ух ты! – подумала я. – Да он назначает мне свидание! Самое настоящее свидание! С Дэнни! Не могу же я отказаться!»
– Спасибо, – пролепетала я. – Да, я… была бы очень рада.
На его лице снова зажглась та же неотразимая улыбка, бурлящая весельем и энергией.
– Отлично!
Но на следующий день в школе за обедом ко мне подошел Мэтт и, естественно, смутил меня окончательно.
– Дедушка вчера притащил целый выводок щенков, – сообщил он.
– Э-э… ого, – пролепетала я. Очень умно.
– Спаниели, – продолжил он. – Шубка такая мягкая, как шелк! Так вот, я пришел спросить… ты не хочешь посмотреть на них?
– Э-э… когда?
– Сегодня вечером. Ты свободна?
Ох, только не это!
– Э-э… Я не могу, – выдавила я. – У меня… то есть, мне надо… В общем, извини. Очень жаль…
– Ладно, – бросил он. – Неважно. Я только подумал, что тебе, наверно, хотелось бы взглянуть на них.
«Конечно, хотелось бы, – подумала я. – Ну предложи мне другой день. Я приду. Хоть завтра вечером, хоть послезавтра. Только не сегодня. Ну пожалуйста!»
Но он уже ушел. Я посмотрела ему вслед – он, смеясь, подсел к другим девчонкам, из своего класса.
«Мэтт всего лишь проявил любезность, – сказала я себе. – Если бы он действительно хотел встретиться со мной, то не сдался бы так сразу. Предложил бы прийти в другой вечер. Правда?»
4. Поезд-призрак
Над головой глухо зарокотал гром. Ни малейшего ветерка, воздух словно застыл. Волосы на голове зашевелились от статического электричества, приподнялись, будто живые.
– Как ты думаешь, пойдет дождь? – спросила я. Дэнни покачал головой.
– Нет, – уверенно заявил он. – Дождя не будет. – И улыбнулся мне своей сияющей улыбкой. Казалось, ему трудно устоять на месте. – Пойдем, – позвал он. – Здесь так весело! Столько развлечений!
«Здесь» – это в Карнавальной бухте. Тут, на берегу залива, раскинулась Хитерфилдская ярмарка. На фоне потемневшего свинцово-серого неба сверкало огнями громадное колесо обозрения, в воздухе витал запах попкорна.
– Смотри, как здорово! – сказал он, проходя мимо киосков с сахарной ватой. – Хочешь?
Я покачала головой.
– Сахар да воздух. Ничего общего с нормальной едой. Если ты голоден, давай лучше купим гамбургеры.
– Нет,
Автодром. Почему бы и нет? Я всегда любила эти машинки. С Дэнни будет весело прокатиться.
– На, – он протянул мне зеленую бумажку. – Купи билеты.
– Дэнни, да это же сотня! Он усмехнулся.
– Этого хватит, правда? Оставь сдачу себе. Скажешь, когда кончится.
Я в раздумье смотрела на купюру. Трудно было поверить, что мальчик вроде Дэнни может швыряться такими деньгами направо и налево. Может, эту сумму ему оставили на всю следующую неделю? Он вроде говорил, что родители присылают ему деньги. Но ведет он себя так, как будто совсем не знает им цены. Честное слово, иногда он напоминал мне иностранца.
В одном я оказалась права. Кататься с Дэнни на автодроме было очень весело. Мы сломя голову гоняли из угла в угол, сшибая всех на своем пути. У Дэнни совсем не было инстинкта самосохранения – за тридцать секунд он восстановил против себя по меньшей мере шестерых катающихся. Но им никак не удавалось нас догнать – мы мчались гораздо быстрее. Дэнни крутил руль с легкостью и изяществом, наша машина молниеносно сновала по площадке, то тараня соперников лоб в лоб, то проскальзывая боком, то игриво подталкивая кого-нибудь сзади. Искры с токоснимателя осыпали нас огненным дождем, Дэнни хохотал и вопил, как пятилетний малыш. Я тоже не могла удержаться от смеха, в конце концов и другие катающиеся начали улыбаться и хохотать. Дэнни так заразительно смеялся, так откровенно радовался, что его веселье передалось всем остальным. Мы мчались круг за кругом – кажется, парень, управляющий автодромом, разрешил нам кататься намного дольше положенного, потому что ему самому хотелось полюбоваться на нашу суперскоростную езду.
Когда сеанс катания закончился, трое ребят из других машин подошли к Дэнни, пожали ему руку и похлопали по плечу. Дэнни улыбнулся, его глаза ослепительно сияли. Я взглянула на него и подумала: никогда еще мне не встречался человек, умеющий извлекать из жизни так много радости. Я купила себе банку колы.
– А ты хочешь чего-нибудь? – спросила я. Он покачал головой.
– Нет, я не голоден. – И тут ему пришла в голову новая мысль: – Пошли вон туда! – Он указал на аттракцион «Поезд-призрак».
Я расплатилась его деньгами, и мы сели в вагон. Надвигалась гроза, и желающих прокатиться было немного, поэтому мы оказались одни в целом вагоне. Раздался свисток, полный тоски и страха, вполне в духе фильма ужасов, и поезд нырнул в первый из темных туннелей. За ним находилось нечто вроде заброшенной шахты. Поезд внезапно провалился в бездну, в животе у меня все подскочило, и я вцепилась в защитный поручень. Дэнни рассмеялся. Смех был мягкий, пушистый, успокаивающий, как теплое одеяло. Поезд принялся с пыхтением карабкаться в гору, все выше, выше… и вдруг из темноты выскочил скелет с топором в руках. Спустя мгновение он с металлическим скрежетом исчез в темноте. Мы поехали дальше. В лицо мне ударил холодный ветер, отдающий машинным маслом. Он взъерошил мне волосы, и в животе снова все перевернулось. Потом ноги захлестнуло волной холодной воды. Крутой поворот. И вдруг – паутина в лицо. Я испуганно потерла щеки, стряхивая липкие нити. В замерцавшем на мгновение зловещем зеленом свете я увидела, что вокруг все затянуто густой паутиной, и по ней снуют пауки ростом с собаку. – Прелестно, – пробормотала я и подумала: хорошо, что здесь я, а не Тарани. Я не боюсь… ну, почти не боюсь пауков.