Сердце Саламандры
Шрифт:
Я вспомнила, что сказала мне синяя магнитола: «Он превратился в свет».
— Тогда почему мы редко видим саламандр?
<"Потому что они связаны Клятвой. Они обязаны защищать свой мир и его народ, служить им. Нарушив свою Клятву и придя к тебе, Нова подверг свою жизнь большой опасности, и ты должна как можно скорее найти его». Мне подумалось, что Оракул проявляет слишком много заботы о гнусном лживом воришке. Меня разобрала злость. Я хотела вернуть назад то, что принадлежало мне по праву!
— Вы отправите нас на Нимбус?
— Как скоро?
На лице Оракула появилась улыбка. «Сейчас, мое нетерпеливое дитя. Немедленно».
6. НИМБУС
Дзынъ! Бум-бурум! Тррр-ах!
Ну и погодка стояла на Нимбусе! Над головой » густом сумраке беспрерывно грохотал гром, по угольно-черному небу метались молнии.
Молнии...
— Вот, значит, о чем он говорил... — прошептала я.
— О чем? — полюбопытствовала Корнелия.
— Гм... да так. — У меня вспыхнули щеки. — Он... он говорил, что у меня волосы цвета молнии.
Тарани приподняла бровь.
— Что ж, теперь мы хотя бы знаем, что прибыли в нужное место, — заметила она.
Молнии, метавшиеся по черному небу, были красными, ослепителыю-алыми, и светлели до белизны только в середине. Поэтому у местности был праздничный вид — будто ее озарял фейерверк. Ракеты, сполохи золотого дождя. Создавалось впечатление, что сейчас мы должны развести костер, начать водить хороводы и запеть веселую песенку. Жарить поп-корн и делать хот-доги. Так нам казалось, пока не налетел первый порыв ледяного ветра с дождем.
Ураганный шквал поднял Тарани в воздух. Я сама видела — ее ноги на миг оторвались от земли. А потом хлынул дождь с градом.
— А-ай! — завопила Ирма. — Ну и твердые же эти градины!
Они были не только твердые, но и огромные. Казалось, нас расстреливали в упор ледяными пулями.
— Надо скорее укрыться где-нибудь, — прокричала я. — Смотрите, там впереди свет. Пойдем туда!
Спотыкаясь, мы двинулись сквозь бурю. Мы с Тарани ухватились друг за друга, чтобы нас не сбило с ног. Тропа тут же стала скользкой от размокшей грязи. Невысокие мшистые холмики по бокам были усеяны колючими кустами, которые не любили, когда их трогают. Я убедилась в этом на собственном опыте — споткнувшись об один из кустов, я больно оцарапала руку. Да приближается, в конце концов, этот свет или нет?!
Тр-рах! Вж-ж-жик!
Вспышка ослепительного света. На мгновение мир стал ярко-белым, потом алым, потом погрузился в черноту. Я споткнулась и упала на четвереньки, прямо на камни и жесткий гравий. В глазах было темно! Я ничего не видела!
Потом постепенно зрение начало возвращаться. Прямо перед нами, не далее чем в нескольких шагах, полыхало огнем старое узловатое дерево. Молния расщепила его надвое прямо посередине.
— Еще бы чуть-чуть — и в нас, — дрожащим голосом пробормотала Ирма. — Неужели нельзя как-то защититься? Здесь опасно.
Я чувствовала, как над головой ворочается
Я помотала головой.
— Мы... сейчас мы ничего не можем поделать. — Я имела в виду — без Сердца, но произнести это вслух не было сил. — Если только Хай Лин... — Я не знала, чего именно хочу от нее — чтобы она сдула эту бурю прочь? Попросила ветер прогнать ее куда-нибудь подальше?
Хай Лин покачала головой.
— Я уже пыталась. Но... у меня не хватает сил без... — она неуверенно умолкла, и я поняла, что ей тоже не хочется говорить про Сердце. — У меня не хватает сил, — повторила она. Бедняжка, какая же она хрупкая, замерзшая, потерянная! Ее прямые черные волосы намокли и облепили голову. Но все-таки моя подруга попыталась выдавить улыбку. — Наверно, надо сделать то, что обычно делают в таких случаях — найти какое-нибудь укрытие. — Она усмехнулась. — Так поступают все, в ком есть здравый смысл.
Только через полчаса, окончательно выбившись из сил, мы добрались до огня, который я заметила раньше. Раскаты грома не переставая рвали нам барабанные перепонки, град перешел в ледяной дождь. Трудно сказать, что было лучше. Дождь бил не так больно, но зато мы промокли до костей. Наконец мы подошли поближе и увидели, что свет пробивается сквозь ставни маленькой избушки, наполовину зарывшейся в мокрый склон холма. Крыша была застелена дерном, поэтому не удавалось определить, где кончается холм и начинается домик. Мы вошли в белую калитку, пересекли мокрый мощеный двор и постучались в дверь.
Она распахнулась в тот же миг.
— Входите, входите, — проревел раскатистый бас. — Тепло не выпускайте... — и вдруг он смолк. — Ох, боже мой, — озадаченно проговорил голос. — Ну и странная же компания!
Хм, у нас, по крайней мере, нет рогов. Этот ответ вертелся у меня на языке, но я вес же сдержалась. Сказать такое было бы невежливо. К том)" же рожки были очень симпатичные. Завитые, каку барана, старательно отполированные и покрытые лаком. Если не считать рогов и некоторой, как бы это сказать, шерстистости, наш хозяин очень походил на человека. На коренастого, сильного, не очень высокого мужчину средних лет.
— Извините, — начала я. — Мы здесь впервые. Не могли бы вы укрыть нас от бури?
— Бури? — удивленно переспросил незнакомец. — А что, разве надвигается буря? — Он оттер нас в сторону, чтобы взглянуть на небо. Потом облегченно вздохнул: — Да нет, какая же это буря. Всего лишь легкая непогода. Через пару часов закончится. Ну что ж, входите, входите, не стойте там, вы совсем промокли.
Легкая непогода? Эти градины избили меня до синяков. Но спорить и отказываться от приглашения не хотелось. Мы вошли за хозяином в узкий, как туннель, коридор и очутились в большой кухне, похожей на пещеру.