Сердце Севера
Шрифт:
— Вы передали князю мои слова? — Я выжидательно уставилась на главного целителя.
— Э-э... нет, лаэра. Кто я такой, чтобы давать советы князю? — В голосе лаэра Торша проскользнуло явное раздражение.
— Вы — главный целитель госпиталя Северного замка, лаэр Торш, — с не меньшим раздражением сквозь зубы процедила я. — На мой взгляд, на время распространения этой страшной болезни, самым главным человеком в Северном замке являетесь именно вы, а не князь.
— Пресветлая с вами, лаэра! — испугался мужчина, даже отшатнулся от меня. — Что вы такое
— Истину. Во время распространения Черного Мора князь Рейдалии должен выполнять все предписания, о которых вы скажете и которых потребуете. Но по непонятной мне причине вы молчите, Мор распространяется со скоростью пожара по Северному замку, а люди умирают. Вскоре мы не сможем ограничиться помещениями госпиталя и храма, койки придется устанавливать в каждом доме. А я пока одна, лаэр Торш! И как бы мне не хотелось всех спасти, я не смогу этого сделать!
Целитель помрачнел и уставился на меня тяжелым взглядом.
— Я подумаю над вашими словами, лаэра. Обещаю. Сейчас идите к больному, прошу вас.
Шаркая тяжелыми ногами, я вышла из одноэтажного, маленького дома, который выделили мне на территории храма. В нем была одна комната и маленькая кухня. Остальных целителей распределили по двое-трое в других домах. Со мной, несмотря на довольно дружелюбное ко мне отношение других целителей, никто не захотел разделить крышу над головой.
Я закуталась в теплую шаль и направилась к зданию госпиталя. Рядом запыхтел лаэр Торш. Зайдя в небольшой холл госпиталя, мы оба обернули низ лица плотной дышащей тканью. По мнению Торша ткань спасала от Мора, меня он тоже заставлял закрывать нос и рот, хотя я объясняла, и не раз, что мне ничего не грозит.
— Может, темные все же подвержены этой болезни, лаэра. Лучше мы предпримем меры. Потерять вас я не хочу, — бурчал целитель.
Я повязала темный платок на волосы, чтобы волосинки не мешали работать, надела фартук из черной плотной ткани, которая скрывала следы черной крови и других выделений, тем самым, не пугая других больных.
— Куда идти? — вздохнула; очень хотелось спать, глаза сами собой закрывались.
— В зал для перевязок. Велел сразу туда отнести.
Поплелась за целителем. Зал для перевязок несколько дней назад поделили на две части: две трети зала занимали койки с больными черной гадостью, и только одну треть оставили для перевязок. Сейчас светлые трудились в нем, оказывая помощь тем, кто нуждался в ней по другим причинам, не связанным с Черным Мором.
Я сказала лаэру Торшу, чтобы всех остальных больных принимали в любом другом месте, но не на территории госпиталя, забитого заразными морцами, но главный целитель был невероятно глух ко всем моим советам.
— Ну где эта ваша темная целительница?
До меня долетел раздраженный громкий мужской голос. Знакомый до боли. И я остановилась, словно натолкнулась на невидимую стену, даже шаг назад сделала, наступив на ногу Торшу. Тот зашипел от боли, но меня не столкнул, дождался, когда сама сойду с него.
Что здесь делает Ройдан Семур?
Оказалось,
— Тише, лаэра. Не кричите так. Семур приехал со своим человеком — Кортом Туром, у которого бубоны. Тур его друг и правая рука.
Непослушными пальцами я нашла кулон на груди, активировала его на всякий случай. Пониже натянула косынку на лоб, нахмурила брови, надела на плечи теплую большую шаль, которую до этого уже повязала на поясе, чтобы не мешала оказывать помощь, а теперь хотя бы немного скрыла фигуру. И отправилась навстречу тому, с кем меньше всего хотела встретиться в Северном Замке.
Глава 11
К Северному волку я подходила медленно, ноги словно свинцом налились. Если бы не тяжелобольной, сбежала бы и спряталась так, что никто и никогда не нашел бы. Темные умели так прятаться. Но меня ждал больной с воспаленными бубонами.
Я исподлобья рассматривала Ройдана, не смогла противиться любопытству. Он стал ещё выше и здоровее, хотя раньше казалось, что оборотень и так невероятно мощный мужчина. В остальном мало изменился. В этом я смогла убедиться, пока жадно разглядывала его от русой макушки до кончиков начищенных сапог, злясь на себя за эту жадность и неосторожность, за бешено бьющееся сердце, за испытываемое волнение.
Я столько лет его не видела и неожиданно, с тихой беспомощной злостью, поняла, что соскучилась невероятно. По неправильным грубоватым чертам лица... По крупному носу, ещё сильнее перекошенному, чем раньше. Снова сломал его? Неугомонный.
По широкому рту. Я помнила, как этот рот умел целовать. Нежно, забирая волю и душу. Помнила, что лгать он тоже умел отменно, без стыда и совести. Только вот около рта пролегли жесткие складки, которых раньше не было, и которые делали Ройдана взрослее.
А глаза... те же — яркие, пронзительные, только сейчас холодные и хмурые, с неприязнью смотрящие на меня. Надо же, какие мы избирательные в своих симпатиях. Темные целители, конечно, мало у кого вызывали приязнь, выходит Семур терпеть их не мог?
В остальном, Северный волк остался таким же — тем, в кого я когда-то влюбилась с первого взгляда, и к которому все эти годы выскребала из сердца это ненавистное чувство, погубившее меня и чуть не погубившее всех, кого я любила.
— Ты темная целительница? — Знакомые глаза уставились на меня цепко. Цепко-то цепко, только вот мой артефакт не даст оборотню меня нормально рассмотреть и запомнить.
— Я, — тихо ответила, хмурясь и опуская взгляд. Хватит, насмотрелась.
— Почему тебя искать нужно? Все целители на своих местах, одна ты отдыхаешь.
Узнала напор и бесцеремонность Ройдана Семура. Мысленно усмехнулась. Вот только спорить с ним было опасно и, вообще, привлекать к себе его внимание не хотелось и было чревато, поэтому я лишь ниже опустила взгляд, ссутулила плечи и глухо пробормотала:
— Простите. Я лишь немного отдохнула. Сегодня четверых вытащила из-за Грани. Устала.