Сердце Севера
Шрифт:
— Куда бежать-то? — жалобно проныла Мири. — Ведь они везде.
Звуки борьбы и сражений, действительно, слышались со всех сторон. Я напряженно вглядывалась в пышную листву деревьев и вслушивалась в звуки, пытаясь понять, кто напал и в каком месте не идет сражение. Но рассмотреть что-то не получалось, а шум раздавался отовсюду.
— Сейчас нас снасильничают, — тонко завыла помощница, в панике хватаясь за меня. — Роб не возьмет меня порченой, госпожа!
— Замолчи! — шикнула на Мири, пытаясь успокоиться
Я схватила воющую Мири за худые плечи, хорошенько встряхнула хрупкую девичью фигуру и, наконец, поймала осмысленный взгляд. Постаралась и сама собраться с мыслями.
— Успокойся. В обиду тебя не дам.
— Так они и вас... — глухо прошептала Мири. — Что вы сможете...
— Зубы обломают, — зло процедила я, чувствуя, что успокаиваюсь, а мысли стали ясными.
В это время и звуки битвы стали затихать, с разных сторон на поляну стали выходить те, кому я не очень удивилась, но кто был пострашнее оборотней Семура.
Глава 8
Они выходили с разных сторон поляны и окружали нас. В оборванной одежде, исхудавшие, лохматые, но, на удивление, с хорошим новым оружием. Сталь мечей и кинжалов, испачканная в крови дорогих мне людей, ярко и победно блестела на солнце.
Интересно, где взяли столько хорошего оружия? Кого ограбили? Таких же расслабленных воинов, как мои?
Я считала их, запоминая каждого.
К моему сожалению, их было слишком много. В два раза больше, чем людей несчастного Гарри Вилсона. Поэтому они и одолели моих воинов внезапностью и численным превосходством.
— Какие малышки симпатичные, — оскалился самый тощий и высокий, полуседые волосы торчали паклей на голове, похожей на яйцо. Он переводил масляной взгляд маленьких, глубоко посаженных глаз с меня на Мири и откровенно облизывался.
От отвращения меня передернуло, а Мири с испуганным вскриком намертво прилипла ко мне.
— Фигуристые, — довольно хмыкнул ещё один. Этот был невысоким и полным, с круглым большим животом и кудрявыми, когда-то видимо пшеничными, волосами, сейчас до безобразия грязными. — Моя — та, что повыше.
— Та, что повыше, моя, — ровно и спокойно сообщил третий, а я медленно обернулась на властный голос, по интонациям поняв, что именно этот человек — главный среди этого отребья.
— Предлагаю вам и вашим людям покинуть и эту поляну, и этот лес, принадлежащий моему отцу — лаэрду МакВелису. Вы уже достаточно наделали глупостей.
Мой голос прозвучал спокойно. Я должна была обратиться к их разуму, хотя понимала, что сейчас, когда они увидели двух молодых женщин, стали совершенно безумны.
— Мы так и собираемся сделать, прекрасная госпожа, — насмешливо усмехнулся обладатель командирского голоса, сам же мужчина липким взглядом осматривал мою
Молодой, здоровый, крепкий, с толстой шеей и хитрыми черными глазами, он смотрел на меня так плотоядно, что я отчетливо осознала — они не будут меня слушать. Они возьмут то, ради чего сейчас убивали и рисковали жизнью. То, чего они не видели уже довольно давно. А женщин дезертиры явно не видели давно.
Вернее, не возьмут, но пока они не подозревают об этом.
Оборванцы подходили к нам медленно, переговаривались между собой и отпускали скабрезные шутки, явно возбужденные предстоящим развлечением. Я замерла, погружаясь в себя. Так, как учил мой наставник по темному целительству, с которым я встречалась на несколько месяцев каждый год.
Одновременно я думала о том, что дезертирство — явление, которое сопровождает человечество на протяжении многих веков. Всегда и везде находились солдаты, готовые предать товарищей по орудию и воинский долг. Готовые убивать, насиловать и грабить невинных и более слабых.
Я чувствовала, как леденящая душу темная, такая желанная сейчас, сила разливается по венам, наполняя меня по капле и делая увереннее. Только один вопрос меня мучил: успею ли я остановить всех? Успею ли замедлить движение крови в их сосудах, остановить их сердца и приказать внутренним органам разорваться?
— Госпожа Юна! — в ужасе пискнула Мири, которую с грубым хохотом оторвали от меня.
— Что с глазами этой девицы? Посмотрите на нее. Они почернели! Я уже перехотел к ней прикасаться!
Мои глаза, действительно, почернели, зрачок и радужка стали одного цвета и слились в одно целое, потому что я не боялась раскрыться и сейчас испытывала уверенность в собственных действиях, которые решила предпринять.
Магическим зрением я увидела своего двойника — прозрачное эфирное тело, которое медленно вышло из меня и отделилось. Оно напоминало темную полупрозрачную дымку, имеющую очертания человеческого тела. Дезертиры его не увидели, что означало — магов среди них не было. Эфирное тело могли видеть лишь маги, причем те, которые хотя бы наполовину являлись и темными тоже.
Там, где у эфирного тела находилась голова, черными углями горели глаза, которыми я видела все, что происходило на поляне.
Оборванцы застыли нерешительными статуями, на миг заколебавшись, стоит или нет прикасаться ко мне. Эта нерешительность сыграла мне на руку — предоставила такое необходимое время.
Мой двойник смазанным движением метнулся к парочке, завалившей Мири. Один из мужчин уже расположился между широко раскинутых белоснежных ног моей служанки. Похоже, Мири была совершенно без чувств. Оглушили ее, что ли? Или девушка потеряла сознание от ужаса? Скорее всего, второе, — Мири была милой невинной девушкой, даже от громкого крика сжимающейся в беспомощный комочек.