Сердце Сумерек

Субботина Айя

Кстати, о пятых точках. Что это с моей головой такое? Никогда не заглядывалась на мужские задницы, а тут прямо взгляд сам тянется лицезреть прелести топающего впереди Гра’зта. Наверное, все дело в том, что поганец одет в кожаные штаны, которые обтягивают его длинные ноги, словно вторая кожа. И сидят низко на бедрах, так, что видны пресловутые ямочки. Задница у него, что надо: крепкая, мускулистая. Так и укусила бы…

Черт, черт, черт!..

Я мысленно врезала себе затрещину. Что это за мысли такие в голове, Семенова? И не

надо оправдываться тем, что всему виной чужое тело. Мы обе знаем, что эти дурацкие мысли — они целиком и полностью твои.

Нужно быстро сосредоточиться на чем-то другом. Например, на том что сразу бросалось в глаза: одежда Рогалика и его спутников. В отличие от «светлых» эти одевались как какие-то рок-музыканты, ей-богу. Кожаные штаны, вызывающе короткие юбки, куртки с невероятным количеством всяких странных нашлепок. Для свадьбы Граз’зт облачился в тяжелые ботинки на протекторе, кожаный пиджак спортивного, по меркам моды моего мира, кроя. Все, что на нем было праздничного — рубашка. Вполне себе обычная, но с высоким воротом и широкими манжетами. Вот только она была не слишком длинной, раз часть задницы моего мужа торчала наружу.

А спина у него, что надо: широкая в плечах, но узкая в талии. И плечи крутые. Однажды мне крепко не повезло сломать каблук. Дело было вечером, до дома всего-то минут пятнадцать пешком. Я мягко намекнула Кирилову, что судьба сама дает ему шанс поносить меня на руках, но он отмахнулся и вызвал такси. А все почему? Потому что на фоне Рогалика выглядел бы тонкой щепкой. А вот Граз’зт наверняка бы…

Нет, товарищи, споткнуться на ровном месте может только Машка Семенова. В ногах я своих что ли запуталась?

«А потому что меньше нужно на задницы всяких демонов заглядываться и больше думать о том, что дома остался неподготовленный доклад!»

Но, как говорится, задним умом мы все крепки.

Я замахала руками, пытаясь охранить равновесие, но сделала только хуже — с размаху влепила по пытавшемуся помешать моему падению Хадалису. Пока он пытался сменить стратегию и поймать меня за руку, я позорно полетела на пол, что говорится, лицом вперед. Воображение охотно нарисовало картину: новоиспеченная жена наследника крэсов прибывает во дворец мужа с опухшим носом и синяками вокруг газ. То-то разговоров будет…

Но позорного падения не случилось. Никогда не думала, что скажу это, но — спасибо, муженек мой рогатый.

Он поймал меня еще в полете, потянул на себя и подхватил на руки. Буквально вдавил в свое тело, подогревая мое смущение своим горячим взглядом.

— Еще и неуклюжая, — вынес он вердикт, самым бесцеремонным образом разглядывая мои губы и шею.

Плотный высокий ворот платья был впору монашке, но моего мужа это, похоже, нисколько не смущало: Граз’зт даже не скрывал, что прямо сейчас дорисовывает в своем воображении все скрытые от его глаз подробности тела молодой жены.

Врезать бы ему по наглой рогатой физиономии.

— Я

просто переволновалась, — с честью выдержав издевку, заявила я. Попыталась выставить руки, чтобы увеличить расстояние между нами, но без толку — с таким же успехом могла бы вырываться из медвежьего капкана. — Спасибо, что помог, а теперь поставь меня на землю. Помнишь договор? Никаких рук.

— Никакого секса, — уточнил Граз’зт и, плотоядно ухмыльнувшись, добавил: — Однако, моя строптивая женушка, не припоминаю, чтобы где-то подписывался под этим договором кровью. А что сказано на словах, стоит не больше писка сахака.

— Хочешь остаться без языка? — вмешался Хадалис.

Я так увлеклась перепалкой с мужем, что не заметила возникшего перед нами гарда. А тот успел стать мрачным, как туча, и если бы взгляд мог убивать, то от Рогалика осталось бы меньше горстки пепла.

— Отпусти принцессу, крэс, — пророкотал он. Видно, что изо всех сил пытается держать себя в руках, но удается это из рук вон плохо.

— Она моя жена, девчонка, — зло осклабился Граз’зт. — Захочу — и потребую исполнения супружеского долго прямо сейчас.

— Еще раз скажешь об этом — и станешь короче на голову.

— Ты-то похоже уже без головы, крылатка.

Похоже, принц намеренно его провоцирует. И зачем? Чтобы устроить мордобой? У мальчиков что ли тестостерон зашкаливает? И с чего, спрашивается, если по местным меркам я та еще посредственность?

К счастью, нас вовремя догнала моя нянька. Хоть у кого-то хватило ума подумать, что эту парочку нельзя оставлять наедине. Синекожая встала рядом с нами, ледяным взглядом остужая обоих спорщиков.

— Времени совершить прощальную церемонию у них нет, — проворчала она, — а мужскими причиндалами мериться — хоть отбавляй.

— Да было бы с кем, — расхохотался Граз’зт. — Прости, почтенная, но времени в самом деле нет. Дорогу сюда разбил вчерашний огненный шторм, там теперь разве что магмовики пройдут.

— И вы поедите через Топи?

Ужас в ее голосе заставил мои внутренности сжаться. Хорошо хоть это отрезвило меня и вытравило из головы непотребные мысли о сильных руках Граз’зта. А ведь держит меня запросто, словно я из пуха, и не морщится и, кажется, запросто донесет хоть до самого дома. Да, Кирилов, учиться тебе и учиться, и в «качалку» ходить до конца своих дней.

— С вами большой отряд? — насторожено поинтересовалась няня.

— С нами я и Тан’тун.

— И все?! — Глаза синекожой полезли из орбит.

— Я позабочусь о принцессе, Ора, — поспешил успокоить женщину Хадалис. — И смогу защитить ее ото всех. — При этом он выразительно ткнул взглядом в соперника.

Не похоже, чтобы ее это хоть сколько-то успокоило, но развивать тему няня не стала. Вместо этого заставила Граз’зта поставить меня на ноги и вручила мне что-то завернутое в тонкую ткань и перевязанное золотистыми лентами. Сверток оказался легким.