Сердце трона
Шрифт:
Здорово, конечно, он придумал. Адас – округ, оторванный от основных земель королевства. Можно сказать, анклав, хотя окружен он не территорией недругов, а пустыней. Путь туда и обратно без учета остановок занимает около суток. Этот регион отличается непокорностью и доставляет много проблем центру уже долгое время – опасения Лайсэна более чем оправданы.
После последнего вымирания из-за нехватки воды около двухсот лет назад, которое стерло почти все живое с лица планеты, остро стоял вопрос государственности. Разобщенные семьи должны были объединиться, чтобы вместе преодолеть жажду и голод и встать на ноги, пустить
Адасцы считают себя законными наследниками своей земли, а нас называют захватчиками. Но что бы они ни говорили, власть в руках того, кто в большей степени контролирует добычу воды. Сильные подчиняют себе слабых, и так было всегда. С этим глупо спорить.
Земля, на которой основались бунтари, оказалась плодороднее нашей. Именно под адасским пластом мы нашли единственный источник сланца – нашего топлива. Он нужен повсеместно: им топят печи, его используют для освещения и в ремеслах. Я уже молчу про то, что адасская почва на порядок лучше. Одной водой не насытишься, поэтому мы сильно зависим от Адаса, хотя вот уже два века упорно отрицаем это.
Адасцы – народ свободолюбивый и самобытный. Они живут замкнутой общиной, гордятся своей, по их словам, богатой, историей, мечтают вернуть автономию и изо всех сил берегут свой жизненный уклад и чистоту крови. За связь с чужеземцем местным грозит изгнание, а меньше десятка лет назад за такой поступок даже казнили.
Они отличаются от нас и нравом, и внешностью, и языком. Ростом они ниже, кожа у них смуглая, а глаза и волосы темные. Языки у нас не сказать, чтобы кардинально отличаются: диалекты разные, однако мы легко понимаем друг друга. Но адасцы как-то иначе произносят гласные, сглатывают некоторые звуки и нередко добавляют к словам разного рода едва различимые слуху окончания, которые многие из нас с большим трудом могут повторить и которые, как правило, выражают эмоциональное состояние говорящего или его отношение к объекту своих слов.
Два века династия боролась с беспорядками на адасских землях: ужесточала законы, силой отбирала богатства и умерщвляла неугодных власти наместников. Все без толку, и каждый раз по любому малейшему поводу адасцы бунтуют и требуют полной независимости. Для их усмирения пришлось учредить целый корпус из обученных и вооруженных людей.
И по сей день династия не признает свою зависимость от ресурсов Адаса. По официальным заявлениям, король не намерен отдавать кусок земли на самоуправление лишь в целях сохранить целостность государства, якобы мир станет тесен для двух королей: не миновать войн. Разумеется, и в этом есть доля правды. Эта истина и объединила людей, оказавшихся когда-то на грани гибели.
Эмаймон был назначен наместником Адаса совсем недавно и еще не доставлял нам неудобств, упрекнуть его пока не в чем. Правда, его верность династии – вопрос времени, ведь никто еще не задерживался на его посту надолго. С учетом тех обстоятельств, которые послужили причиной его назначения, ему тем более доверять не стоит…
Кто знает, возможно, Эмаймон захочет воспользоваться внезапной смертью короля, а официальный визит из Дворца отвлечет его от корыстных планов. Председатель нашел хороший предлог избавить себя от моего общества, ничего не скажешь.
Но
Я не могу пойти в открытый протест. Жизнь меня научила, что нельзя отрицать чью-то власть над собой: себе же хуже. Как бы ни хотелось перечить и стоять на своем, для этого всегда нужно иметь основание, иначе все, что ты сделаешь, повернут против тебя. Я не ровня Лайсэну, я его подчиненный. Только получив второй ранг, я смогу разговаривать с ним на равных, а пока…
В прихожей замка я сталкиваюсь с госпожой и Тэтой. Ларрэт уже встала, приоделась и не выглядит такой же измученной, как ночью, хотя лицо ее печально.
– Я искала тебя.
– Госпожа, – кланяюсь. – Председатель вызывал меня, я должен был отлучиться.
– Пойдем в кабинет. Расскажешь, о чем вы говорили.
– Я бы рад, но мне поручили одно срочное дело, оно займет минимум два дня. Я должен отправиться в Адас с последними новостями и удостовериться, что там спокойно.
– Таков приказ Председателя? – госпожа хмурит брови. – Почему меня ставят перед фактом?
– Вы, конечно, можете обжаловать…
– И обжалую.
– Я пойду доложу об этом?
– Нет. – Ларрэт зовет слугу, тот мигом прибегает. – Сходи передай главе Совета, – говорит она ему, – что господин Венемерт мне нужен. Пусть и впредь ему ничего не поручают без моего ведома.
Да уж. Большой вопрос, кого приберут к рукам: ее или меня. Тэта стоит и наблюдает за всем со злобной миной и косится на меня, как на врага, но меняется в лице, как только госпожа обращается к ней:
– А ты, Тэта, сходи к портному и выбери ткани для торжества. Мне нужно новое платье к коронации.
– Но мы не обсудили Ваши пожелания.
– Бери на свой вкус. У меня дела поважнее.
Я думал, что Ларрэт минимум день проведет в постели в слезах, и удивлен, что она так быстро пришла в себя. Правда, держится она чуть неуверенно, то и дело переминается с ноги на ногу и тревожно оглядывается по сторонам.
Ей непривычно, и я понимаю почему. Ларрэт всегда была замкнутым человеком и с каждым годом закрывалась от мира все сильнее. Неделями она запиралась в своей комнате и довольствовалась обществом Тэты, своей единственной служанки. В свет она выходила редко, а если такое случалось – ограничивалась парой пустых разговоров. Она долгие годы не пыталась показать себя, не вникала в дела королевства, чтобы не заслужить гнев брата, и ее все это время не замечали. Я в том числе.
Оказавшись в кабинете, она обнимает себя за плечи, а сесть на королевское кресло не решается. Она опускает голову, как провинившийся ребенок.
– Я ведь еще не королева?
– В любом случае, никто, кроме меня, не увидит, если вы сядете на его место.
– Нет, я не могу.
– Вам бы поспать еще немного.
Она отрицательно качает головой.
– Тоже не могу. Зачем Лайсэн отправлял тебя в Адас? Есть о чем беспокоиться?
– Сейчас время смутное, и адасцы могут этим воспользоваться, поэтому меня и отправляли. Узнать, как там обстановка.