Сердце в броне
Шрифт:
— Честер, тебе пора к нам присоединиться, — сказал король.
Гобелен с изображением соколиной охоты отъехал в сторону, и из потайного угла вышел глава тайной службы, граф Честер. Фабио остолбенел от удивления и страха, вновь напомнившего о себе. Графа Честера во дворце боялись все, за исключением лишь самого короля и его старого дворецкого Бертрама.
— Покажи ему список, — приказал король.
Граф протянул Фабио исписанный листок бумаги. У Фабио задрожали пальцы, от этого списка веяло сыростью темницы и жаром пыточных принадлежностей.
— Все
Фабио взял себя в руки. В конце концов, произволом здесь и не пахло, графа Честера считали ужасным, но справедливым. А наказание есть воздаяние. Нечего было воровать и жировать за чужой счет. Фабио прочитал список и уверенно ответил:
— Нет.
После чего назвал несколько имен, которые граф прямо на его глазах собственноручно добавил в список.
— А теперь?
Фабио еще раз проверил список и решительно очертил ногтем несколько фамилий:
— Про этих я ничего не знаю.
— Зато мы знаем, — усмехнулся граф. — Ваше величество, разрешите?
— Докладывайте, Честер. Присутствие Иманали нам не помешает, даже напротив, будет весьма полезно.
— Ваше величество, здесь нет измены. В основном — сговор, взяточничество и казнокрадство. При полном попустительстве невиновных, но и некомпетентных руководителей. А в частности королевского казначея Уотфорда и его помощников, младших казначеев вашего величества. Мы еще не разгадали всех хитросплетений, но и того, что накопали, уже вполне достаточно для проведения арестов.
— В этом деле необходимо разобраться до конца, — заявил король. — Брея Уотфорда в почетную отставку, сор из дворца выносить не будем, пусть все оформят чинно и красиво. Всех, кто замешан, — сегодня же арестовать и подвергнуть допросу. Однако предупреждаю: раскаленное железо дозволительно применять только к тем, чья вина не вызывает сомнений.
— Как прикажете, ваше величество, — поклонился граф.
Король достал из ящика заполненный патент и протянул его Фабио:
— Это патент на должность королевского казначея. Ты возглавишь мое казначейство и будешь заведовать королевской казной.
Фабио позеленел почти до синевы и бережно, двумя руками, прикоснулся к патенту. Но его величество не спешил выпускать бумагу.
— Я хочу, чтобы, прежде чем принять решение, ты осознал — обратного пути не будет. Королевский казначей знает слишком много и просто так не уходит. Уотфорд — исключение, он служил моему отцу. К тебе у меня подобных чувств нет, если проворуешься или не справишься — навсегда исчезнешь в сырых подвалах. Поэтому, если не уверен, лучше откажись.
Фабио убрал от патента руки, вытер рукавом вспотевшее от напряжения лицо и встал на колени:
— Я не подведу вас, ваше величество.
Он протянул ладони, и король вложил в них патент. Фабио поцеловал королевскую подпись и отчеканил:
— Клянусь служить вашему величеству верой и правдой, не жалея живота своего и сна своего. Моя жизнь отныне принадлежит вам, ваше величество.
Глава 3 Егерь
Деревня
— Где староста? — требовательно спросил рыцарь.
Избитый староста в испачканной кровью рубахе шагнул вперед:
— Я староста, господин.
— Где разбойники?
— Ушли, ваша милость. Еще до полудня.
— Рыцарь, не оглядываясь, бросил через плечо:
— Проверить.
Гигант унтер кивнул и разразился серией коротких отрывистых приказов. Егеря спешились и, разбившись на десятки, начали прочесывать деревню.
— Кого-нибудь убили? — сверкнули в прорези черные напряженные глаза.
— Обошлось, ваша милость.
Рыцарь расстегнул застежку и снял с головы шлем. Перед старостой предстало необычное скуластое лицо с узким разрезом глаз. Староста удивился, но виду не показал. Рыцари люди сложные, за плюхой в карман не лезут, а старосте сегодня и без того досталось.
Рустам вытер ладонью грязное от пота и пыли лицо и кивнул в сторону мужиков:
— Это что, и есть вся твоя деревня?
— Мужички все здесь, ваша милость, — мелко закивал староста. — Окромя кузнеца, того шибко побили, инструменту отдавать не хотел, вот и побили. А баб и ребятишек мы загодя схоронить успели, тем и спаслись. Скотину, хлеб, — губы старосты невольно задрожали, — прочее добро, какое было, все забрали. Но… все живы, и то слава богу, ваша милость.
Глаза Рустама смягчились.
— Правильно рассуждаешь. Я сэр Рустам, старший егерь маркграфа Норфолдского. А это мой первый унтер-офицер Гарт.
— Фрон, сын Климена, здешний староста.
Вышедшие из потайных подвалов женщины навели в доме старосты какое-то подобие порядка. Тяжелый стол и массивные скамьи разбойники поначалу было забрали, но потом опомнились и бросили их за околицей. Так что куда усадить господина рыцаря у старосты нашлось, а вот чем угостить — нет. Обошлись водой из колодца и тяжелым рассказом.
Разбойники нагрянули под утро. Человек тридцать, с копьями, топорами и луками. Благодаря деревенскому пастуху баб и детей успели спрятать, а вот добро нет. Разбойники действовали хоть и решительно, но неумело. Мужиков всех побили, без особого, впрочем, рвения. Так, больше для порядку. Полезшего на рожон кузнеца били уже с чувством, но и тут обошлось без серьезного членовредительства. Зато пограбили всласть, все выгребли, подчистую. Собак и тех увели, разве что кошек оставили да мышей не тронули.