Сердцеед
Шрифт:
Чем больше Джон размышлял обо всем, тем меньше ему это нравилось. Подумать только, Мишель одна пыталась восстановить такое огромное ранчо! Это никак не сходилось с тем, что он привык думать о ней, но он своими глазами видел мозоли на ее хрупких руках. Он всегда испытывал презрение к тому, кто воротил свой нос от нормальной, честной работы и ожидал, что кто-то другой сделает ее за них. И между тем, какое-то примитивное мужское начало противилось самой идее, что Мишель попытается справиться с тяжелой работой на ранчо. Черт побери, почему она не обратилась за помощью к нему? Он был не против того, что в жизни нужно заниматься чем-то полезным, но никто не ждал от нее, что она превратится в пастуха. Мишель была слишком слаба для
Он усмехнулся, и его конь повел ушами, услышав необычный звук. В одном Джон был твердо уверен - ему не нравилась задумка Мишель самой работать на ранчо. Это была работа для мужчины, но даже мужчина не справился бы с ней в одиночку. Хорошо, теперь он позаботится обо всем, нравится ей это или нет. Он был уверен, что она не будет возражать, потому что привыкла находиться под чьей-либо защитой, поэтому и заявил ей вчера, что теперь наступил его черед заботиться о ней. Но ей это не понравилось, и она пришла в ярость.
А потом все изменилось. Он почувствовал ее ответную реакцию, момент, когда губы ее смягчились, и она ответила на поцелуй. Она тоже хотела его, и это знание только усилило желание Джона быть с ней. Она могла сколько угодно сопротивляться ему, ее едкий язычок несколько раз заставлял его выйти из себя, потерять контроль над собой, но он все-таки увидел вспышку неуверенности в ее глазах. Это было настолько непривычно, что ему почти захотелось, чтобы к ней вернулась ее былая надменность, которая так часто выводила его из себя. Почти, но не совсем. Она была уязвима теперь, он ощутил ее слабость, желание. Хотела она этого или нет, но она нуждалась в нем. Это было преимуществом, которое Джон обязательно намеревался использовать.
Никто не открыл ему двери, когда он добрался до ранчо, да и старого грузовика не было на его обычном месте в гараже. Джон стоял, упершись руками в бока, и хмуро озирался по сторонам. Вероятно, она уехала в город, хотя трудно было представить, чтобы Мишель Кэбот позволила себе быть замеченной в таком убогом автомобиле. Но, в конце концов, это было ее единственное средство передвижения, и разве у нее был выбор?
Возможно, это даже к лучшему, что она уехала и не будет все время путаться под ногами, бросаться на него словно дикая кошка, шипя и огрызаясь. Он мог спокойно проверить, как обстоят дела на ранчо и осмотреть скот. Джон просто хотел узнать, сколько голов насчитывает ее стадо, и в каком оно состоянии. Ясно, что она не справилась бы с большим количеством быков, но он надеялся, что они, во всяком случае, хорошо откормлены, и их можно выгодно продать. Он может сам заняться этим, пока не убедится, что Мишель выручила за них справедливую цену, и ее не обманули. Бизнес, основанный на разведении скота, был жесток к новичкам.
Джон снова вскочил в седло. Сначала он проверил восточное пастбище, где, по словам Мишель, была повреждена изгородь. Целые секции необходимо было заменить, и он мысленно подсчитал, сколько проволочного ограждения понадобиться для этого. Все ранчо было в упадке, но ограждение было сейчас самой важной задачей. Пышная зеленая трава покрывала его от края до края, и скот нужно было перегнать сюда как можно быстрее. Травы на южном пастбище наверняка не хватало, и он заметит это по состоянию ее быков.
Джон осмотрел всю территорию ранчо за несколько часов и отправился
Но когда он увидел саму Мишель, гнев, возникший глубоко внутри, достиг точки кипения. Старый грузовик был оставлен в тени деревьев, вот почему он не заметил его сразу же. А сама девушка изо всех сил пыталась восстановить секцию проволочного заграждения. Ремонт изгороди был работой, рассчитанной как минимум на двух человек, в одиночку невозможно было достаточно надежно удерживать моток проволоки, и всегда была вероятность пораниться. Маленькая дурочка! О чем она только думала? Если она запутается в проволоке, она не сможет выбраться сама, без чьей-либо помощи, а зубья этой проволоки и в самом деле могут серьезно поранить ее. Мысль о том, что она лежит тут, запутавшись и истекая кровью, окончательно разъярила его.
Он немного придержал свою лошадь, спускаясь по длинному склону к месту, где она работала, специально давая себе время остыть и успокоиться.
Мишель подняла глаза и увидела его, и даже с такого большого расстояния он заметил, как она напряглась. Затем девушка снова вернулась к своему занятию, усиленно пытаясь вбить металлическую скобу в столб забора. В каждом ее порывистом движении сквозило недовольство, вызванное его появлением.
Он спешился плавным, легким движением, ни на секунду не отводя от нее пристального взгляда, и привязал свою лошадь к ветке дерева. Молча, он потащил кусок проволоки к следующему столбу и натянул его, в то время как Мишель, также безмолвно продолжала забивать следующую скобу. Как и у Джона, у нее тоже были короткие кожаные перчатки для работы в поле, но эта была старая пара мужских перчаток, оставшаяся, вероятно, от одного из прежних работников ранчо. Перчатки были слишком велики для нее, и в них неудобно было брать небольшие скобы, поэтому она скинула перчатку с левой руки. Теперь девушка легко могла справляться со скобами, но проволока уже оставила несколько отметин на нежной коже ее рук. Джон видел воспаленные красные царапины; некоторые, из которых были достаточно глубоки и уже кровоточили. Ему захотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы в голове у нее прояснилось.
– Неужели у тебя не нашлось более разумного занятия, чем одной пытаться починить изгородь? – рявкнул он, натягивая следующий кусок проволоки.
Она продолжала забивать скобу с непроницаемым выражением лица.
– Эта работа должна быть сделана. И я ее делаю.
– Нет, больше не делаешь.
Это заявление заставило Мишель выпрямиться, и она еще сильнее сжала рукоятку молотка.
– Вы хотите получить свой долг сегодня же?
– невыразительно спросила она и обвела глазами свое стадо. Мишель побледнела, черты ее лица заострились.
– Вот что я хочу сделать именно сейчас.
Джон вырвал молоток из ее рук и наклонился, чтобы поднять пакет со скобами. Он подошел к грузовику и положил все на пол. Затем забросил рулон колючей проволоки в кузов.
– Это может подождать, пока мои работники не сделают все, как положено. Пошли.
Было крайне предусмотрительно с его стороны, что он забрал у нее молоток. Гнев захлестнул Мишель, и она сжала руки в кулаки.
– Я не хочу видеть здесь Ваших рабочих, делающих все правильно! Это, в конце концов, все еще моя земля, и я не желаю платить ту цену, которую Вы запросили за свою помощь.