Сердцеед
Шрифт:
Их окутала страсть - пламенная и сумасшедшая. С того момента, как он коснулся ее, Мишель хотела лишь одного - лечь с ним в постель и заняться любовью, полностью отдаться чувственным ощущениям и эмоциям. Она повернулась, пытаясь как можно крепче прижаться к нему грудью, и протестующе хныкнула, ибо Джон не давал ей двигаться.
– Так не пойдет, - сказал он, сжимая ее крепче и поднимаясь со стула.
– Нам лучше найти кровать, этот стул не рассчитан на то, что я собираюсь с тобой делать.
Джон направился к дому, как делал это раньше и зажег свет у входа,
– У тебя лампочка сгорела.
Мишель снова почувствовала напряжение.
– Электричества нет.
Издав тихий смешок, Джон спросил:
– У тебя есть фонарик? Последнее, чего бы мне хотелось, это сломать сейчас шею, поднимаясь по этой лестнице.
– Там на столе есть керосиновая лампа.
Она шевельнулась в его руках, и он нежно поставил ее на ноги, испытав разочарование, что вынужден отпустить ее хотя бы на минуту. Мишель нашла спички и чиркнула одной, свет падал на ее руки, пока она снимала стекло и зажигала фитиль. Как только стекло было поставлено на место, комната наполнилась светом.
Джон взял лампу в левую руку, другой рукой прижимал к себе Мишель, и они поднялись по ступенькам.
– Ты сообщила в компанию, что у тебя нет электричества?
– Они знают, - ей хотелось рассмеяться.
– Когда они смогут исправить повреждение?
Что ж, надо ему сказать. Вздохнув, она произнесла:
– Электричество отключили. Я не смогла оплатить счет.
Он остановился, нахмурившись.
– Черт возьми! Как давно отключили?
– Со вчерашнего утра.
Джон что-то процедил сквозь зубы, голос его походил на шипение,- Ты оставалась здесь без воды и света полтора дня? О, черт подери, упрямое создание!.. Почему ты не отдала мне счет?
Последние слова он почти прокричал ей, глаза извергали черное пламя в желтом свете лампы.
– Я не хочу, чтобы ты платил по моим счетам!
– отрезала Мишель, отстраняясь от него.
– Это просто упрямство! – Продолжая ругаться, Джон взял ее за руку и потащил по лестнице наверх. Поставив лампу на тумбочку в комнате Мишель, Джон открыл шкаф и вытащил ее чемоданы с верхней полки.
– Что ты делаешь?
– закричала она, отбирая чемодан.
– Собираю твои вещи, - ответил он коротко, снимая еще один чемодан.
– Если не хочешь помочь, просто сядь на кровать и не мешай.
– Прекрати!
– Мишель попыталась помешать ему взять кучу одежды из шкафа, но он просто отстранился и бросил одежду на кровать, затем повернулся за следующей партией.
– Ты едешь со мной, – сказал он стальным голосом. – Сегодня суббота, я смогу разобраться со счетами только к понедельнику. Ни под каким предлогом я не могу позволить тебе оставаться здесь. Господи, у тебя даже воды нет.
Мишель отбросила волосы со лба.
– У меня есть вода. Я принесла ее из старого колодца.
Он опять стал чертыхаться и повернулся к шкафу. Не успела она возразить, как ее нижнее белье было брошено в общую кучу на кровати.
– Я не могу оставаться у тебя - произнесла
– Мне все равно, как это будет выглядеть!
– отрезал Джон. – И чтобы ты поняла, я скажу это еще раз на понятном английском. Ты едешь со мной сейчас и ты не вернешься сюда больше. Это не визит на выходные. Я устал волноваться за тебя, пока ты тут предоставлена сама себе. Это просто оказалось последней каплей. Ты слишком горда, чтоб попросить о помощи, черт возьми, в таком случае, я собираюсь взять все под свой контроль, как и должен был поступить с самого начала.
Дрожь пробежала по телу Мишель, когда она посмотрела на него, понимая, что проиграла. Конечно, она переживала насчет сплетен, которые пойдут по деревне, но основной причиной было не это. Если она будет жить под одной крышей с Джоном, разрушится последнее непрочное ограждение, защищающее ее сердце. Она больше не сможет держать эмоциональную дистанцию - залог безопасности, если он будет все время рядом. Она будет жить в его доме, спать в его кровати, он будет платить за ее еду: она станет полностью зависеть от Джона.
Это испугало ее настолько, что Мишель отодвинулась подальше, как будто увеличив расстояние между ними, она могла уйти от его силы и морального давления.
– Я прекрасно обходилась без тебя, - прошептала она.
– Это то, что ты называешь «прекрасно обходилась»? – гаркнул Джон, бросая на кровать содержимое еще одного ящика. – Ты довела себя работой до полусмерти, тебе чертовски повезло, что ты не получила травму, выполняя работу, которая под силу двоим мужчинам. У тебя нет денег, нет нормальной машины. У тебя, вероятно, нет достаточно еды, а теперь у тебя нет электричества.
– Я прекрасно знаю, чего у меня нет.
– Отлично! Но я тебе скажу чего еще у тебя нет. У тебя нет выбора! Ты едешь со мной. Одевайся.
Мишель стояла у стены на другом конце комнаты очень тихая и напряженная. Видя, что она не двигается, Джон посмотрел в ее сторону, и что-то в ее облике заставило его смягчиться. Она выглядела дерзкой и непокорной, но ее глаза выражали испуг, взгляд выдавал ее ранимость, и это потрясло его. Он почувствовал себя так, словно его ударили в живот.
Джон пересек комнату быстрыми шагами, и привлек Мишель к себе, обнял ее крепко, точно не мог вынести и минуты, не касаясь ее. Он зарылся лицом в ее волосы, желая оградить от всех бед, чтобы она никогда больше не испытывала страха.
– Я не позволю тебе сделать это, - прошептал Джон с дрожью в голосе. – Ты пытаешься держать меня на дистанции, и будь я проклят, если позволю тебе это. Неужели для тебя так важно, что скажут люди? Тебе стыдно, что я не принадлежу к вашей элите?
Мишель покачала головой и издала смешок, ее пальцы крепче обняли его за спину.
– Конечно нет. Я тоже не принадлежу к элите.
Как вообще женщине может быть стыдно, когда рядом такой мужчина?!
Его губы прошлись по ее лбу, оставляя горячий след.