Сердцеед
Шрифт:
Они начинают спорить, был ли Сент в курсе того, что я пришла и он ли заставил сотрудников меня выгнать, но не вступаю в дискуссию. Я чувствую все больше отчаяние, поглядывая на телефон. Мой замолчавший телефон.
Закрывшись в спальне, я звоню ему на мобильный, расхаживая по комнате, когда оставляю сообщение.
— Эээээй. Привет... ты бы не мог, пожалуйста, перезвонить мне? Мне нужно поговорить с тобой.
– Я сбиваюсь, не знаю, что еще сказать, мысли путаются.
— Малкольм... — я замираю, но голос срывается, я кладу трубку. Я вытираю слезы и перезваниваю. —
Я снова набираю его номер.
— Ты ценишь правду и верность, и я... я должна поговорить с тобой, Малкольм, ты должен позволить мне объяснить. Хотя бы это, позволь мне объяснить.
Меня это убивает. Я не могу спать. Не могу есть. В груди все сжимается, я буквально не могу дышать. В этот раз не от восторга. Я надеялась, что он свяжется со мной, продолжала ждать, что он ответит.
Я врываюсь в спальню Джины.
— Думаешь, все кончено?
Она садится в кровати.
— Ты меня до чертиков испугала. Я решила, что к нам проникли!
— Думаешь, все кончено? Мы не разговариваем и это дерьмо творится, значит все кончено. Так? Кого я обманываю. Я даже не была его настоящей девушкой. Ни дня. Нечему кончаться, — я грустно смеюсь, сопротивляясь слезам, борясь с муками совести и отчаянным желанием увидеть его.
— Мне очень жаль, что такое случилось с тобой, но Сент сильный мужчина. Когда Пол предал меня, я не могла смотреть на него, даже на его вещи. Он уничтожил меня. А это... это ведь все приобрело публичную огласку, Рейчел. Как бы ты себя чувствовала на его месте? Если бы он учудил что-то такое, подставил тебя? Дай ему время осознать все сказанное. Возможно, он просто ищет всему логическое объяснение.
Может ему просто нужно посчитать до четырех, думаю я про себя.
— Мне нужно подождать...
В одно мгновение я стараюсь мыслить позитивно, убеждая саму себя, что мне еще представится шанс объясниться, в другое я уже в горестном отчаянии. Еще мгновение - я становлюсь огромным клубком сожалений. Воспоминания о тех редких моментах, когда он полностью открывался передо мной, заставляют меня с еще большей одержимостью желать быть с ним прямо сейчас, объяснить ему все. Загладить все. Прикоснуться к нему. УМОЛЯТЬ его прикоснуться КО МНЕ.
— Рейчел, что будешь делать со своей статьей? — спрашивает Джина, волнуясь за меня.
В руке, на экране телефона, вот уже в тысячный раз я рассматриваю фотографию, на которой он только приехал в «М4» из своей деловой поездки. Он выглядит как настоящий первоклассный миллиардер... но он показывает средний палец тому, кто снял это фото. Все это стекло и технологии позади него, а он, в этом убийственном костюме, темноволосая голова наклонена, взгляд спрятан за очками. «Без комментариев», написано под фото. Но жест говорит о многом.
Глава 29
СБОР
Спустя некоторое время я захожу в свою спальню и стою, в носках и его рубашке, уставившись на свой ноутбук.
Вздохнув, я отношу его и коробку из-под обуви, наполненную своими записками, на маленький коврик перед кроватью. Я сажусь по-турецки и принимаюсь изучать свои заметки, одну за другой. Заметки о нем.
«Искренность и верность», написала я.
Черты, которые он так ценит в своих друзьях. Черты, которые он, возможно, никогда не найдет в женщинах, которые сходят по нему с ума. Искренность и верность...
Только об этом я и могу писать. Все остальное слишком личное, чтобы этим делиться.
Только искренность и верность.
Вещи, которые Сент ценит выше любви.
«То, что он не найдет во мне.» Фраза, написанная позади этой карточки, мой почерк, я говорила о себе.
Я ТАААААААК КРУПНО ОБЛАЖАЛАСЬ.
Он тогда стоял, говоря о правде и верности, пока я сидела, тронутая всем, о чем мы говорили, зная, что влюбляюсь в него, не в состоянии это остановить.
И все равно, я делала заметки. Изучала его, как лабораторную крысу. Словно он не человек. Словно им управляют не те же самые вещи, что и остальными — сердце, разум, тело, гормоны. Словно ему не нужны воздух и вода, а может и любовь. Словно он был роботом, которого нужно было разобрать и изучить, на потеху всему миру.
Ну правда? Какая разница, что он был с тысячей и одной женщинами? Какая разница, что по нему сходит с ума весь город, а теперь еще и я? Он человек. Он имеет право на то немногое личное пространство, что у него есть. Он чертовски закрыт, редко кого подпускает к себе, теперь я понимаю, что виной тому желание окружающих постоянно осуждать и изучать.
Слезы наполняют глаза и внезапно хватаю заметки и начинаю их рвать, одну за другой. Так я потом и лежу в этих обрывках, и плачу. Затем смотрю на весь этот беспорядок. Что я натворила? Боже.
Если я хочу спасти журнал, мне нужно что-то написать.
Я делаю вдох и выдох.
— Рейчел? — слышу, как зовет Джина.
Она заглядывает в комнату и оценивает весь этот бардак, порванную бумагу и меня. Так же разрушенную, как и эти заметки.
— Ох, Рейчел.
Я начинаю плакать.
— Я должна это написать.
— Рейчел, скажи ему правду. Скажи ему правду. Если он вообще знает тебя, то он поймет.
— Что? Что я обманщица?
— Скажи ему, что любишь его, — говорит она.
— Ему не нужна моя любовь. Он ценит... правду и верность, качества, которыми я не обладаю.
— Ты обладаешь ими в достатке. Ты верна и честна со всеми.
— Но не с ним.
— Тебе стоит поговорить с ним начистоту. Заставь его увидеть все твоими глазами. Возможно, у тебя получится добиться всего.