Сердцеед
Шрифт:
Я никак не могу найти ответ на вопрос Уинн... но к следующему утру я знаю точно - есть такие вещи, на которые мы не способны. Скорости, которых нереально достичь. Проблемы, которые невозможно решить. У каждого есть предел, граница, и я нашла свою. Я выросла, восхищаясь историями, порой даже сильнее, чем людьми. Люди мне нравились только из-за самих историй.
Но вот я встретила мужчину, которого люблю больше, чем историю. Его историю.
Так что я вошла в офис Хелен, будучи уверенной, что она меня уволит. В этот раз точно. Но не
Хелен смотрит на меня, сидя за столом, ее уставший взгляд не скрывают даже очки. Волосы в большем беспорядке, чем обычно. Я вижу, в каком напряжении она находится, чувствую его, когда сажусь.
Она даже не здоровается. Думаю, она знает.
— Насчет статьи о Малкольме, — начинаю я.
— Малкольме? — повторяет она, выражение её лица сложно прочесть, кажется, она в замешательстве. Сняв очки для чтения, она зажимает переносицу, после чего вздыхает. — Рейчел, я была весьма терпелива по отношению к тебе. Ты просила дать тебе шанс...
— Он не такой, как мы считали.
— Да? А мне так не кажется, — она смеряет меня укоризненным взглядом. — Видишь ли, мне кажется, он именно такой, как мы считали. А еще думаю, что ты запала на него, как сотни девушек до тебя. Ты решила, что внутри этого богатого испорченного мальчишки живет достойный мужчина, что он изменится, стоит только дать ему шанс.
— Ему не нужно меняться. СМИ использовали его образ, чтобы представить его в таком свете, но он вовсе не такой, как мы думаем, как все думают.
— О, а ты знаешь это, потому что... что? Переспала с ним? Выпила парочку коктейлей? Как давно ты с ним знакома? А, Рейчел? Несколько недель? Неужели этого достаточно, чтобы узнать человека?
— О человеке можно судить уже по одному его деянию. Всего одному. Дело не во времени.
— О, как проникновенно, — говорит она саркастически, затем вздыхает. Мой ответ - нет. Ты должна мне разоблачительную статью. Ты неделями ничего не публиковала, мне нужен материал, и он должен быть на моем столе к завтрашнему дню.
— Я не могу написать это, — признаю я. — Не могу даже начать. Меня буквально начинает тошнить, стоит только сесть у компьютера.
— Просто напиши статью. Он не остановится на одной девушке. Слишком уж много возможностей быть плохишом и изменять, все сходит ему с рук. У него может быть пустоголовая блондиночка на стороне, которой будет плевать, хранит ли он верность. Которая только подстегнет его к новым авантюрам..
— Он слишком умен. Он может развлекаться с пустышкой, но он не будет с ней счастлив. Малкольму нужен кто-то настоящий, — шепчу я.
— Его нужды нас не касаются, а тебе нужно сделать свою работу. На этом все.
Меня всю трясет. Уйди. Уволься. Просто уволься.
— Хелен, я думала, эта разоблачительная статья даст мне возможность рассказать о том, что люди хотят знать, чтобы потом я могла быть услышана, когда буду рассказывать о других
Я встретила влиятельного мужчину и узнала, что один лишь факт, что у вас есть возможность сделать что угодно, не делает ваши действия праведными. Во власти Сента миллион таких вещей, которых он не делает. Он использует своё влияние, чтобы побуждать к действиям других, я сама это видела. Он не злодей. Он делает то, что считает правильным. Он использует других в той же мере, что они используют его. Мне кажется это честной сделкой. Он не святой, но он и не испорченный грешник.
— Хорошо, очень хорошо, вот и напиши все это. Статья должна быть у меня на столе.
— Я увольняюсь, — выдыхаю я.
Хелен, вздыхая, смотрит на меня.
— Рейчел, ты не можешь уйти.
— Хелен, я только что это сделала, мне жаль.
— Я говорю, что ты не можешь уволиться.
— Почему?
— Потому что Виктория только что уволилась.
— Хелен, мне жаль, что...
— Будешь сожалеть еще сильнее, если не сделаешь свою работу. Виктория ушла. Перешла к нашим конкурентам. Они публикуют историю о девушке Сента, тайно работающей, чтобы разоблачить его. Они хотят нас опередить.
— ЧТО? — я замираю.
— Так что, как ты понимаешь, если уволишься сейчас, то все твои коллеги вскоре будут уволены. «Эдж» не выдержит этого последнего удара и закроется навсегда. Хочешь жить потом с таким грузом, Рейчел? В двадцать три года хочешь жить с такой ношей на плечах? Я просила у тебя только одного. Одного. Сделать свою работу.
— Хелен, — умоляю я.
— Если ты думала, что сможешь отступить и все забудется... не выгорит. Уже к следующей неделе твой бойфренд обо всем узнает. Если ты думала, что сможешь оправдать себя в его глазах, принеся в жертву «Эдж»... — она вздыхает и отворачивается. — Ты просчиталась. Виктория опубликует все, что смогла раздобыть у нас в системе, техник поймал ее на копировании материалов с твоего стола, Рейчел. Ты хотела голос, чтобы быть услышанной? Он у тебя есть. Статья должна быть в моей почте к понедельнику, чтобы постараться выпустить материал раньше них. Если хотим попытаться спасти журнал, то нам нужна статья, и нужна сейчас.
Единственное, что я слышу, пока покидаю «Эдж», пока собираю свои заметки, которые Виктория возможно скопировала, забираю свою сумку, выключаю компьютер, спускаюсь на лифте вниз... единственное, что я слышу, это собственный голос, когда я говорю Малкольму, что не Interface был целью моего расследования.
А он.
Я прихожу в себя на улице. Иду в никуда, лишь бы идти. Как долго я уже смотрю на имя Грешник в контактах телефона? Не знаю. Ветер бьет по щекам. Пальцы, держащие телефон, замерзли. Я иду... иду в никуда.