Сердечная терапия
Шрифт:
– Да, приходят, кто считает, что ему это нужно, – не стала отпираться Яна.
– Я небогата деньгами. Но, я думаю, может… может, вы бы мне что-то посоветовали…
– Не в деньгах дело, я цену не назначаю, – пожала плечами Яна. – Что-то случилось?
И нянечка заговорила. Рассказала и о двух детях-дошкольниках, и о тесной квартире, где живут с мужем и свекровью, и о том, что достается ей от свекрови – давит морально, а от мужа – порой и физически, и страшно что-то менять, но и жить так уже невмоготу. И перед соседями стыдно, и терпит его выходки молча, чтобы не срамиться, и детей жалко,
– И что, он всегда был такой? – спросила Яна.
– Сначала нет. Ведь у него уже была жена, она от него сбежала, теперь я понимаю, почему. Так он еще некоторое время держался, когда привел меня в свой дом. А потом пошли проблемы на работе, и понеслось – там терпит, а тут срывается. И знаете… никто не поверит, что он таким бывает, – на людях приветливый, веселый. А дома будто бес в него вселяется.
– А к матери он как?
– Да по-разному, то ее превозносит, как святую, то орет на нее.
– А вы кому-нибудь жаловались?
– Не я, соседка не выдержала, потому что однажды мне «скорую» вызывали – я так отлетела от его удара, что разбила голову об угол подоконника. Сотрясение мозга было. И швы накладывали на затылке.
– И что? В милицию обращались?
Женщина помолчала и, глядя в окно, сказала:
– Соседка ходила за меня заступаться. Но они сказали, что бытовые споры – это внутреннее дело супругов. Вот когда у меня из спины будет топор торчать, тогда можно и их беспокоить… Так что отфутболили ее, мол, это вообще не ее дело. Какая от них защита? Они, наверное, дома то же самое творят… – Глаза ее налились слезами, женщина, плотно сжав веки, сдержала их, только по одной и прокатилось по каждой щеке.
– Так вы хотите от меня услышать, оставаться ли с этим садистом или бросать его?
Женщина вздохнула и пожала плечами.
– Не знаю. Но я уже сама себя боюсь… – Она снова уставилась в заоконье, где в доме-улье напротив за каждой занавеской, как за кулисами, разыгрывалась своя история, и, возможно, не радостнее только что рассказанной ею. – Я боюсь, что однажды топор будет торчать в его спине.
– А дети?
– Так вот же…
– Раз вы пришли, значит, допекло. Думали, что я здесь колдую и снимаю «порчу»? – невесело усмехнулась Яна.
– Да нет, я расспросила одну женщину, которая долго у вас сидела перед Новым годом. Знала, что не гадаете. Но все же кого-то и попускает… Они находят выход…
– Находят. Если не побоятся. Хотя наипервейшее желание почти у всех – переложить на меня (или еще на кого-то) ответственность за принятие решения. Решения, влияющего на их судьбу… Но «выгребать-то» все равно самим… И обычно каждый все-таки знает, чего хочет. Или, для начала, хотя бы чего НЕ хочет.
Женщина попыталась заглянуть Яне в глаза, но та как раз нанизывала бисер на тонкую иглу, и взгляды их не встретились. Она помолчала еще с минуту.
– Я знаю, чего НЕ хочу. Но мне страшно сделать шаг в никуда. Ведь дети…
Яна ничего не говорила, и женщина продолжила сама:
– Хотя… Если все оставить, как есть, детям тоже легче не будет. Я и так вечно чувствую себя виноватой, что они так живут. И что меня видят такой униженной. Такой идиоткой… Я его ненавижу!
– Он этого
– Но как же? Он меня когда-нибудь убьет…
– Он слабее вас. Это не от силы. Это от слабости. Иногда человеку хочется стать другому на голову да еще и потопать по ней каблуками, чтобы чувствовать себя выше в собственных глазах. Это слабые люди.
– Но я его боюсь. Вы бы видели… – Посетительница зажмурилась и помотала головой.
– А вы представьте, что он такой же, но маленький. Сантиметров десять-пятнадцать. Бегает по столу туда-сюда, кричит, ругается, кулаками машет… Страшно? – И Яна провела ладонью вдоль стола, за которым сидела.
Женщина замерла, нахмурилась, уставилась на Яну, потом повела взглядом туда-сюда вдоль столешницы и вдруг хмыкнула раз, потом еще раз и расхохоталась. Смеялась она долго, вытирая кулаками слезы, хлопая себя ладонями по бедрам и задыхаясь от нехватки воздуха. Смех ее казался несколько истеричным, но все же это были не рыдания.
Яна смотрела на нее и понимала, что этой женщине предстоит еще масса испытаний. Но домашний садист в ее глазах уже превратился в мелкого, раздутого от гнева мультяшного персонажа.
41
Антонина как раз вела машину, когда позвонил Игорь и сообщил, что Вадик придет завтра, в сочельник, в гости. И не один.
– Ну… Пусть приходит. Посмотрим, на кого он Анжелу променял. Мог бы и сам матери сказать, а не через посредников-парламентариев!
– Тоня, ну какая тебе разница? Ребенок придет к нам, хочет познакомить… А ты опять в позу… Будь мудрее, а то и вовсе ходить перестанет, – продолжал проводить политику нейтрализации негатива Игорь.
– Мудрее? Ну-ну… Мудрость – это, пожалуй, именно то, чего вы от женщин ждете! Ой, только не надо этой демагогии! И вообще – я за рулем!
– Прости. Я так, чтобы ты была в курсе.
– Я в курсе. Все. – Антонина нажала на «сброс» и вставила телефон в специальный держатель на панели машины.
Она ловко умела управлять и одной рукой, нередко говорила на ходу по мобильному, но когда хотела от кого-то отвязаться – такая мотивация обычно казалась убедительной.
Зимнее холодное солнце закатилось, но светились рекламные вывески, мерцали новогодние гирлянды в витринах, горели фонари над улицами, и от всего этого сверкал вчерашний снег – зима в городе была такой же, как и десятки предыдущих зим, но именно эта могла стать поворотной. Антонина только что простилась с Романом, который уже второй раз заводил речь не о только о львовских воспоминаниях и о своем к ней интересе, но вдруг неожиданно начал планировать будущее. Это тревожило Антонину, ведь не каждый мужчина полезет в петлю в четвертый раз, имея уже достаточно опыта, но, с другой стороны, это ей льстило. Как неглупая женщина, она понимала, что целый табун потенциальных претенденток топочет обычно вокруг холостяка, который не из канавы выбрался, при бизнесе да еще и без вредных привычек. Ей даже показался странным такой его интерес. То, что в постели они ощущали нечто вдохновенно-безумное, так на это не она одна способна, не один уже пал жертвой женского яда. Почему именно ее Роман видит в будущем рядом с собой?