Сердечная терапия
Шрифт:
– Ну, как вы отпраздновали? – Вадим улыбнулся Александре с водительского места.
– Нормально. Хорошо встретили, родители не нарадуются Стасей. Они уже старенькие, я – поздний ребенок, поэтому тешатся, что дождались внучку, но грустят, что мы далеко, но… так уж мы решили. – Александра рассматривала ночные улицы Киева, украшенные фонарями, гирляндами и выбеленные негустым снегом.
В машине было тепло, она чувствовала себя уютно и в безопасности. И не было ни сил, ни желания додумывать-гадать, что Вадим придумал, что это будет за вечерний новогодний кофе – что будет, то и будет.
– Ой, я же
– Славкович? – широко улыбнулся Вадим. – Хорошо! Вцепился за жизнь ого-го как! Крепкий пацан. Я у него был в новогоднюю ночь и сегодня тоже – опасность миновала.
– Слава Богу! – облегченно вздохнула Александра. – Я даже не представляю, как это – такую кроху резать!
– Оперировать, – не отрывая взгляда от дороги, поправил ее Вадим.
– Да. Но страшно. Сколько там того сердечка?
– Сердце – это не такой уж и мелкий орган, а вот сосуды сшивать! Представь: разрезать шланг, а затем сшить его, да так, чтобы вода по нему шла и не сочилась, а? – улыбнулся Вадим.
– Не представляю… Это просто ювелирная работа.
– Хочешь увидеть, как там у нас? В Украине подобной клиники нет. Это космодром. Все по последнему слову науки и техники!
– Но ведь все равно жизнь ребенка зависит и от умения врача?
– Да, и не одного, а целой команды – кардиолога, анестезиолога, хирурга, медицинских сестер очень высокой квалификации, и операционных, и в реанимации…
– Не представляю. Это, пожалуй, как на фронте…
– Да нет, – засмеялся Вадим, – у нас не стреляют, плюс наилучшая аппаратура, лекарства, люди. Хотя напряжение бывает – ого! Все, приехали. – Вадим остановил машину во дворе пятиэтажки, Александра узнала знакомое место.
– А у меня тоже есть немного домашней вкуснятины, – наклонилась к сумке Александра, увидев уже сервированным знакомый стеклянный столик на низких ножках.
– Давай! Гулять так гулять! Новый год с опозданием! Кто меня еще здесь покормит домашними вкусняшками? – запросто согласился Вадим. – Давай так: пока я разложу и расставлю, ты успеешь освежиться с дороги. Если хочешь. Короче, будь как дома! Ты здесь уже немного пожила, все знаешь.
Александра выпрямилась с пластиковыми судочками в руках и растерянно посмотрела на Вадима. Но тот пошел в кухню, вернулся с тарелками, потом отправился туда же, не оглядываясь на гостью, будто все, им сказанное, не подлежало обсуждению. В общем, обстановка была простой и ненапряжной. Хочешь в душ – иди в душ, хочешь есть – садись к столу, все как дома. Шурочка, которая действительно уже «пожила» в этой квартире, заколебалась, решая, как лучше поступить. Но когда увидела, что Вадим ставит на стол высокую зеленую свечу в виде елочки, почувствовала, что за «новогодним» столом ей будет приятнее сидеть свежей, чем окутанной запахами дороги, автобуса и больницы…
– Спасибо. Я быстро, – сказала она, вытащила из сумки что-то из одежды и через секунду закрылась в ванной.
– Полотенце в тумбочке, – крикнул ей вдогонку Вадим и улыбнулся.
В ванной журчала вода, из телевизора на стене гостиной доносились новогодние песни, потрескивала на столе свеча-елка, запах ее смешивался с заманчивыми ароматами еды, поблескивала фольгой неоткрытая бутылка шампанского, а Вадим сидел напротив этого живого натюрморта, уставший после рабочего дня, но счастливый, и улыбался. Ему было спокойно
Вдруг заиграла мелодия мобильного. Сразу же проснулась тревога за маленьких пациентов, но… Но на экране мигала надпись «АНЖЕЛА». Вадим взглянул в сторону ванной, мгновение колебался, отвечать ли, но все-таки принял вызов.
– С Новым годом! – звонким, нетрезво-веселым голосом поздравила его Анжела, перекрикивая музыку. – Я, как всегда, мешаю? Ты в операционной?
– Нет, я дома. И тебя с Новым годом, – сдержанно ответил Вадим.
– Дома? Это ж надо! Еще скажи, что и Новый год встречал дома, а не в больнице!
– Анжела, к чему это все? Ты что-то хотела?
– Нет! Хотела тебя поздравить. И услышать поздравления в ответ, с пожеланием исполнения желаний!
– Поздравляю. Пусть сбываются!
– Поздравляет он! – вела свою линию девушка. – Выпросила! Спасибо. Как поживаешь? Я вот веселюсь, как видишь. Слышишь?
– Рад за тебя. Значит, все к лучшему, – негромко ответил Вадим, снова взглянув в ту сторону, откуда вот-вот могла появиться Шурочка.
– А что ты так тихо отвечаешь? Ты там не один? Точно! Я не вовремя! – Анжела даже задохнулась от догадки.
Вадим поднялся и вышел в спальню, на ходу включил свет, повернул выключатель на минимум мощности и в полутьме уселся на кровать.
– Ты все сказала?
– Нет! Хотела напомнить, чтобы не забывал поливать кактус на кухне! Или твоя коза пусть поливает! Если долго выдержит такую жизнь! – нервно рассмеялась Анжела.
– Не звони мне больше, слышишь? – повысил голос Вадим и нажал на «сброс».
Когда он перевел взгляд с экрана мобильного на двери, увидел там Александру. Волосы ее были подколоты на затылке, отдельные непослушные влажные пряди спадали на шею, на ней было небольшое ажурное черное платье чуть выше колена, без рукавов, явно вязанное крючком, а ниже платья – босые ноги. Гостья стояла на цыпочках, осознав неуместность своего присутствия, она собиралась тихо выйти. Вадим еще раз пробежался взглядом по ее фигуре, от прически до босых ног и обратно, улыбнулся и протянул к Александре руку ладонью вверх. Она забавно, как птичка, наклонила голову набок, внимательно вглядываясь в Вадима, улыбнулась одними глазами и сделала шаг вперед.
– Есть хочется, – прошептал на ухо Шурочке Вадим, поцеловал ее в шею и снова прижался горячим животом к ее спине. – Кто-то обещал домашних блюд…
– А кто-то два часа назад пригласил меня на кофе и макового зернышка до сих пор не дал, только кулинарную показуху устроил! – оглянулась, не размыкая его объятий, улыбающаяся женщина.
– Так вам, госпожа, принести чего-нибудь в постель или пойдем к столу?
– Эх! Хорошо бы весь стол сюда перетащить, – сказала Шурочка.
– Весь стол? Кхе… Лучше уж я тебя туда отнесу! – решительно произнес Вадим, оперся на локоть и отбросил край одеяла, которым они были укрыты.
Александра автоматически дернула одеяло на себя и замерла.
– Не смотри на меня! – Она нахмурила брови.
Этот жест и эти слова после всего, что минуту назад происходило между ними, были такими по-девичьи непосредственными и целомудренно-искренними, что Вадима накрыло новой волной нежности к этой женщине-девушке, которая, на удивление, была еще и мамой девочки-балерины!