Сердечные перемены
Шрифт:
Пересечь Атлантику, дойти до юга Франции, а оттуда по Средиземноморью до берегов Греции, да еще на итальянской яхте, почти на корабле! Такого родители Челси, помешанные на путешествиях, не стали бы предлагать дважды.
Она сунула в микроволновку мороженого цыпленка, размышляя о том, как быстро взрослеют дети и с каждым днем все меньше нуждаются в родительской опеке. Цыпленок быстро разморозился, и Рэнди, вздохнув, начала фаршировать его луком, шалфеем и хлебными кубиками.
— Ладно уж, — проворчала она себе под нос, — хватит жалеть себя, иначе, того и гляди, слезы брызнут. Жизнь еще не кончена,
Рэнди утешала себя тем, что, живи она лет двести — триста назад, восхищенные художники и скульпторы с радостью воспользовались бы такой натурщицей для изображения Венеры, богини любви. Однако то, что считалось красивым тогда, совершенно не годилось сегодня. Ведь самые известные топ-модели не дотягивают в весе и до девяноста фунтов.
Готовя ужин для своего все еще отсутствующего пациента, Рэнди отвлекалась от своих невеселых проблем. Она перестала думать даже о том, что сын, который пока еще ходит в школу, скоро начнет самостоятельную взрослую жизнь… И тогда прощай, Илай, она остается одна.
Только часа через два все было готово. Рэнди радовалась, что в доме нашлась такая редкость, как плита, ибо считала профанацией кулинарные изделия, приготовленные в СВЧ-печках. Кажется, она была сегодня в ударе — фаршированный цыпленок с овощами явно удался. Рэнди отнесла блюдо в комнату, поставила на подоконник и огляделась. Ее рюкзак и дорожная сумка все еще лежали на той кровати, которую, как показалось Рэнди, хозяин дома не использовал. Свитер по-прежнему на стуле. Это немного успокоило…
…Когда распахнулась дверь и на пороге появился мужчина, Рэнди едва не уронила горячий чайник. Она сразу же заметила, что хозяин отнюдь не стар.
Правда, в волосах уже появилась проседь, а в уголках рта — первые морщинки, но никто не посмел бы сказать, что он в преклонном возрасте. Напротив, мужчина выглядел весьма недурно.
— Кто вы и что здесь делаете? — Его голос звучал очень властно.
Рэнди вздрогнула — хозяин был не просто неприветлив, он внушал страх.
Сразу же чувствовалось, что этот человек привык повелевать и не терпит ни малейшего неповиновения.
— Меня пригласили ухаживать за вами, — ответила она, взглянув на его руку, висящую на перевязи.
Имея большой опыт ухода за больными, Рэнди сразу поняла, что перелом действительно сложный и доставляет хозяину дома массу неудобств. Смущенно улыбнувшись, она шагнула к нему, но, увидев, что лицо его выражает все ту же суровость, представилась:
— Миранда Стау. Но… Но вы же знаете это, не так ли?
— Проходите и садитесь, — пригласила она. — Ваш ужин уже готов. Позвольте, я помогу вам разуться.
Она взяла хозяина за здоровую руку, и он растерянно последовал за ней.
Усадив мужчину, Рэнди опустилась на колени и расшнуровала его ботинки, подумав, что, вероятно, одиночество делает людей такими молчаливыми. А что, если он вообще не заговорит? Рэнди подняла голову и, увидев, что хозяин широко улыбается, ощутила смутное беспокойство.
— Это даже лучше, чем я ожидал.
— Что именно? — «Анекдот не вовремя вспомнил, что ли?» — подумала она.
— Я имею в виду тебя. — Хозяин недвусмысленно подмигнул Рэнди. — Должен заметить, что ты не очень смахиваешь на… Как ты себя назвала? Домработницу.
— Я и домработница, и медицинская сестра, — ответила Рэнди упавшим голосом.
— Конечно, конечно, моя сладкая. Только лучше не медицинская, а патронажная. А я буду твоим новорожденным бэби!
Так и не расшнуровав второй ботинок, Рэнди вскочила:
— Да за кого вы меня принимаете, мистер Таггерт?
— С такими сиськами, — он кивнул на ее высокую грудь, — ты можешь быть только той, за кого я тебя принимаю.
Вообще-то мягкосердечная Рэнди неплохо умела сдерживать чувства, но когда этот высокий, ухоженный и самодовольный тип снова вызывающе ей подмигнул, она не выдержала. Ежедневно переворачивая с боку на бок немощных пациентов, Рэнди сохранила прекрасную физическую форму. Если бы Таггерт не сидел, он, несомненно, упал бы. А поскольку он все-таки сидел на стуле, то упал стул.
Вместе с Таггертом. Самой Рэнди показалось, что пощечину она отвесила не такую уж сильную. В последний момент Фрэнк попытался ухватиться за столешницу, но, видимо, слишком поздно сообразил, что надо воспользоваться здоровой рукой. По логике вещей, добросовестная медсестра должна была бы кинуться к лежащему Таггерту, убедиться, все ли с ним в порядке, и помочь подняться. Однако возмущенная Рэнди повернулась и быстро направилась к двери.
— Эй, почему вы… — кряхтя начал Фрэнк, но, поняв, что дорога каждая секунда, вцепился в ее лодыжку.
— А ну-ка отвали! Отпусти меня немедленно! — Рэнди, стараясь не потерять равновесие, сделала попытку высвободить ногу, но тут же рухнула на загипсованную руку своего незадачливого пациента. Вопреки ее ожиданию, Таггерт не заорал и даже не покривился, хотя, несомненно, испытывал боль.
Сделав почти неуловимое ловкое движение, Фрэнк переместился наверх, прижал Рэнди к полу и не давал пошевелиться.
— Итак, — деловито осведомился он, — кто вы и сколько хотите?
Она дернулась. На вид Таггерту было лет сорок, однако его тело казалось стальным. Если бы кто-нибудь предположил, что Рэнди начнет деловые переговоры с клиентом в таком положении, она просто бы покрутила пальцем у виска. Но сейчас, почему-то даже не пытаясь подняться, Рэнди спокойно ответила:
— За такую работу я беру четыре сотни в неделю. Я имею в виду домашнее хозяйство и уход за больным.
— Домашнее хозяйство… Это так теперь называется?