Серебряная доля
Шрифт:
Неизвестный источник… Чародей улегся на кушетку, постаравшись расслабиться.
Перед мысленным взором возникла политическая карта Старого Света. Ррауров с мау можно отмести сразу: первые уже тысячи лет сидят за Стежару, а потому максимум, что себе позволяют - умеренную контрабанду. Мау же никак не горят желанием лезть на запад - болота Трагрима, пески Солеглота и каменный хаос хребта Косимча всегда пользовались у разумных кошачьих заслуженной нелюбовью.
Кому выгодно? Очевидно, богатого поклонника Магды стоит искать среди ближайших соседей: Илукан, Тинтагель, Иоринен,
Впрочем, Иоринен стоит исключить: пока на троне будет сидеть Урса, а за троном - стоять Алатай, никаких неприятностей от них ждать не стоит. Алатай для этого слишком умен, чересчур занят королевством, а Урса - слишком глуп, чем создает уйму проблем своему канцлеру.
Тинтагель… Вполне возможно - хоть он слывет союзником, да только союзником не Муромина, а ордена Алатар. Некромант скривился: магистр Гарвиц в последнее время превзошел сам себя - столько кляуз, доносов и жалоб на собственный орден чародей никогда еще не видел. Возможно, в этом же кроется корень измены ордена - такое издевательство никакой нормальный человек не потерпит. Это стоило обдумать, обдумать тщательно - Гарвиц вполне вписывался в череду "жертв чумы", если только отступники согласятся забыть измену.
Сван… Вряд ли. Граф Элкмар всегда ценил каждую полушку, которая попадала в его мозолистые руки. Он лучше организует прямую интервенцию или поможет войсками - но не даст ни копейки.
Значит, Илукан. Жемчужина Юга - они до сих пор не простили Муромину своего поражения в Морских войнах. Но, скорее всего, это означает не просто помощь - это означает и тайную войну, которая уже ведется. А любое тайное станет явным.
– Вряд ли это будет приятный сюрприз, - буркнул некромант. Похоже, и Красто, и Троенци связались с илуканскими шпионами - за немалый процент, разумеется.
Возможно… Нет, даже наверняка захотели его увеличить. За что, разумеется поплатились.
К сожалению, вряд ли "предложение, от которого невозможно отказаться" было сделано им одним.
Кернан Кехалл гордился своим делом. "Учетное предприятие Кехаллов" бесперебойно работало с 693 года, не взирая ни на какие войны, осады, перевороты и беспорядки. Конечно, этому немало способствовало то, что Кехалл всегда держал слово - вкладчик в любой момент мог получить деньги обратно, потому немало буржуа становились панцирной стеной на пути беснующейся толпы - чтобы сберечь свое.
Впрочем, сейчас Кернан больше боялся, чем гордился. Незаметным людям в мышиных сюртуках, заглянувшим к нему ближе к закрытию, оказалось наплевать на традиции, порядок, да вообще - на все. Их интересовали только наличные муроминские марки - здесь и сейчас. Странные гости, не моргнув глазом, согласились на зверские двадцать процентов "за риск" при обмене илуканских динаров на марки, хоть золотые монеты оказались самыми что ни на есть настоящими.
Порадовавшись нежданному барышу, уже через пару часов банкир
Коготок увяз - всей птичке пропасть. Банкир машинально перекрестился на распятие в углу - вряд ли ему уже позволят отказаться. Вряд ли бы позволили даже в первый раз. Кехалл рванул накрахмаленный воротник - тот словно душил его. Как хочется жить…
На следующий день загадочные гости пришли опять. На сей раз - сразу с десятью тысячами динаров.
– Сегодня нам нужно пятьдесят тысяч, - серый человечек поставил на конторку вместительный саквояж.
– Нет.
– Что?
– в первый раз в речи вымогателя прорезались хоть какие-то эмоции.
– Я сказал - нет, - Кернан медленно поднялся из-за конторки, одним щелчком пальца сбросив на пол саквояж.
– Забирай чемодан и убирайся. Я все сказал.
– Ладно, - покладисто отозвался серый человечек, но банкира пробила дрожь - такую невероятную злобу в глазах ему никогда не доводилась видеть.
– До свидания.
Сивер, остановившись на крыльце, огляделся. Зачарованная стрелка, глубоко засевшая в шее, жгла тело огнем. Руки агента, сейчас послушные чужой воле, вогнали шип поглубже - чтобы не вывалился. Сиверу хотелось закричать, затопать ногами, сделать все, что угодно - но только чтобы движения эти были своими, а не какого-то безвестного кукловода, чье сознание сейчас управляло телом агента.
– Ты быстро, - Сивера всегда удивляла способность Нера сливаться с пейзажем. Вот и сейчас агент вполне натурально вздрогнул, но тут же овладел собой.
– Я думал, он тебя пошлет.
– Кишка тонка, - парень сплюнул в траву.
– Шелестелки на месте, возвращаемся.
Нер, кивнув, нырнул в проулок, насвистывая что-то на ходу. В голове Сивера вдруг всплыла чужая мысль: "слишком мало народу, плохо!".
– Пошли по проспекту, - остановил он напарника.
– Я хочу в оружейную заскочить.
– Снял сливки с банкира?
– понимающе хмыкнул Нер.
– Гляди, еще попадемся!
– Не трясись, - фыркнул Сивер.
Конечно, ни в какую оружейную агент не собирался. Он незаметно сунул в карман руку, нащупав там отличное шило - в полтора вершка длиной, трижды закаленное. К чему шум, если можно все сделать тихо?
На Осином проспекте было полным-полно народу - как, впрочем, полагалось в вечер пятницы. Сивер выждал, пока Нер поравняется с пузатым карабинером, и только тогда ударил. Стальное жало вошло точно в середину спины напарника, что-то отчетливо хрустнуло, и Нер медленно, как будто не веря в свершившееся, стал оседать.