Серебряный камень
Шрифт:
Видок, надо сказать, ужасный. Собственно, так он комнату и оставил.
Йен заставил себя улыбнуться. Лет с четырех-пяти каждый раз, когда он отваживался оставить свою комнату в беспорядке, отец подсчитывал, сколько предметов лежало, как попало; за каждый предмет полагалось по подзатыльнику. Разумеется, в четыре-пять лет, откуда ребенку знать, что такое порядок и аккуратность? Йену никогда не удавалось избежать подзатыльников отца.
«Во сколько бы это мне вылилось, папочка? В сотню оплеух? В две сотни? А может, в чертов миллион?»
– Пошел
Он закрепил плакат на своем месте, с силой вогнав кнопки в стену, потом ободрил Эндрю Вакса, выставив вверх большой палец перед его неулыбчивой физиономией.
– Держись, Энди!
И, допив кока-колу, ловко забросил бутылку в мусорное ведро у задней двери.
Улица – на карте она обязательно должна была иметь какое-нибудь название, только в Хардвуде названия улиц были не в ходу – завершалась тупичком, со всех сторон окаймленным деревьями.
Коротенькая тропинка вела через деревья и резко обрывалась во дворе дома Торсенов. Дом был двухэтажный, с массой окошек и островерхой крышей, через весь фронтон и дальше по бокам протянулась длиннющая изогнутая веранда. За домом располагался красный сарай, перед ним на траве рядом с красным «вольво» Карин стояли три какие-то машины и сверкающий черный «студебеккер» на колодках – похоже, Осия все же продвинулся в деле приведения этого динозавра в рабочее состояние. Машина была без колес, однако вряд ли Осия станет заниматься кузовом, так и не оживив движок, – старикан считал, что во всем должна сохраняться определенная логическая последовательность.
Йен не так давно обретался в Хардвуде, чтобы знать, кто, на чем разъезжает. Местные знали. Арни мог даже по способу парковки машины определить, кто именно из Торсенов, Карин или Ториан, выехал в город на здоровущем синем «бронко». Но не было сомнений в том, что огромный темно-бордовый «шеви себербен» принадлежал доку Шерву – тот превратил машину в свой разъездной офис.
А с чего бы это док здесь? Заехал в гости? Конечно, приезды и приходы в гости в Хардвуде были основным видом расправы со свободным временем – но днем, в рабочее время?..
И Карин просила его вернуться раньше, так и не объяснив почему…
Йен ускорил шаг, а потом побежал.
Глава 2
Самые придуманные планы
Арни Сельмо уже был готов удариться в спор. В тихие и такие невыразимо долгие без Эфи дни споры оставались единственной его отрадой.
– Лучше «гаранда», – произнес он, потянувшись за бутылкой «лейненкугеля», стоявшей тут же у его стула в траве, – в армии винтовки не было. А их взяли да заменили на дерьмо собачье – на эти детские «двадцать вторые». – Он хлебнул из бутылки.
Док Шерв усмехнулся, зато блеск в глазах Дэйви Хансена померк. Через распахнутую дверь было видно, как старик Осия Линкольн, драивший напильником очередной кусок железа у себя на коленях, тоже осклабился –
Дэйви, что-то буркнув про себя, откинулся на спинку стула, кутаясь в тускло-оливковую шерстяную армейскую куртку, заношенную чуть ли не до дыр. Надо ж было вывезти ее из Вьетнама!..
– Пришлось мне поносить на своем горбу чертов «гаранд». Слишком тяжелая штука, чтобы тащить на себе километров по двадцать-тридцать каждый божий день. Но спорить не буду.
– Рад был бы походить с моим старым «гарандом», как тогда, – отозвался Арни.
И выругался про себя от смущения. Остолоп чертов! Спору нет – он бы Дэйви в два счета уходил бы. Черт побери, да Дэйви и трехлетний ребенок уходил бы! Правую ногу бедняге оторвало чуть ниже колена где-то во Вьетнаме, и, хоть он не имел привычки хныкать, протез из пластика наверняка его изводит.
Ходьба была коньком Арни. Он вырос на ферме в добрых шести милях от города и почти все время проводил на пути либо в школу, либо оттуда, кроме тех блаженных зимних дней, когда ферму заметало снегом. Даже почти полвека спустя Арни любил вспомнить марш-броски до школы и обратно, после которых он был готов прошагать еще столько же, хотя изо всех сил скрывал это. Второе, чему он научился в школе, так это не высовываться.
И не утратил дара даже на склоне лет.
Просто анекдот – такой классный ходок, как Арни, попал служить в кавалерию. Первая кавалерийская дивизия, Седьмой кавалерийский полк. Впрочем, сходство с анекдотом закончилось, когда всех погрузили на корабль и повезли через океан в Корею. Там они с боями исходили весь чертов полуостров уже в статусе пехоты. Одно дело бегать по холмам в родной Джорджии, другое – в Корее, тем паче что зима там – не то что в Джорджии. Похлеще, чем в Северной Дакоте.
А может, все дело в тех суках, которые по ним исподтишка стреляли…
– По мне, так лучше еще пяток кило лишнего веса нажрать, – высказал мнение Дэйви.
Док при этих словах только головой покачал.
Теперь, когда Арни познал нехитрую истину, что никого нельзя судить по внешности, док в его глазах все равно выглядел типичнейшим сельским врачом – стетоскоп в кармане белого халата, неизменный черный саквояж, аккуратно подстриженная бородка, скорее седая, чем с проседью.
Док откусил еще кусочек кофейного торта и запил глоточком из кружки.
– Что касается меня, то я вообще стараюсь меньше думать об оружии. Конечно, каждый год с началом охотничьего сезона мне приходится иметь дело с теми, кто по ошибке прострелит себе ногу, причем из ружья, которое считалось незаряженным. Что ни говори, верно: раз в год даже грабли стреляют.
– Ну, у меня, по крайней мере, отговорка поприличнее. – Дэйви, усмехнувшись, похлопал себя по протезу. – Так пойдете с нами в этом году на оленя, док? – обратился он к Шерву.
По мимике дока могло показаться, будто он слышит подобное приглашение впервые, а не в сотый раз.