Серебряный камень
Шрифт:
Ториан Торсен задним ходом стал подгонять огромный синий «бронко» к крыльцу, причем Йен уже подумал, что Ториан неминуемо врежется в ступеньки, однако тот сумел затормозить в каких-нибудь десяти сантиметрах от крыльца и тут же выскочил из машины, пока Ивар дель Хивал еще возился с ремнями.
Заметив Йена, Торсен приветливо улыбнулся, причем самой настоящей пиратской улыбкой из-за шрама через всю правую щеку – будто капля едкой кислоты пробежала по ней. Но несмотря на шрам и легкую горбинку носа, в его лице сквозило что-то нежное, и это впечатление
– Я думал, что раньше будущего месяца ты здесь не появишься, – произнес он. – И что ты отправился вместе с Торианом и Мэгги.
Если уж сама его супруга не сказала Торсену, что попросила Йена прибыть раньше, то юноша и подавно не собирался ничего ему говорить.
– Соскучился по городку, – попытался соврать он и внезапно понял, что это правда.
Как-то забавно все выходило. Бенджамин Сильверстейн, придурок-папочка Йена, вышвырнул сына, когда тот перестал терпеть побои; с тех пор Йен жил в спальнях колледжей – это обходилось ему дороже, чем жизнь вне кампуса, но Йен не мог позволить себе транжирить врем попусту и комнату снимал только на лето. Каждый раз, когда Йен возвращался в эти снимаемые им комнаты, у него было ощущение, что он возвращается просто в привычное и знакомое место, не более того. Сюда же он приезжал, будто к себе домой, и это было необъяснимо.
– Странно, – буркнул в кустистую иссиня-черную бороду Ивар дель Хивал, будто читая его мысли. – Странно, что ты, молодой Сильверстоун, тоскуешь по нашему городку.
На самом деле странно выглядел он в этой местной униформе – синие джинсы и фланелевая рубашка в клетку, просторно скроенные под стать его животу; Йен куда лучше представлял его в черно-алой форме Дома Пламени.
– Если здесь тебя любят, уважают и ценят – почему бы не полюбить такое место?
Ивар дель Хивал, расхохотавшись, хлопнул юношу по плечу.
– Действительно, почему? Оказывается, если полдня пробегать не поевши, можно ощутить волчий голод! Или вдруг откроешь для себя, как же это здорово залечь в теплую и удобную постель, когда от усталости глаза сами собой закрываются! Или, недели две не потрахавшись, внезапно заметишь, что твой аппарат готов штаны продрать при виде сладенькой бабенки!
Ториан Торсен, открыв задний откидной борт машины, выбрал пакет с едой и подал его Дэйви.
– Не нашел я простого юсерина, пришлось взять юсерин плюс. Думаю, сойдет.
– Отлично, отлично, ценю твое усердие, – поблагодарил Дэйви. Он аккуратно поставил пакет на землю и, шагнув к «бронко», развел руками.
– Не волнуйся, тут и без тебя управятся, – сказал он. – Если не собираешься сегодня готовить, убери мясо для гамбургеров и мороженое в холодильник, не то все раскиснет. Так что лучше отнести все это домой прямо сейчас.
– Так и сделаю. – Дэйви, кивнув, взялся за пакет. – Спасибо за то, что привез. Кассовый чек в пакете? Хорошо, я позже тебе верну.
Но Торсен уже не слушал Дэйви. Механически кивнув,
Торсен приволок во двор уголь и жидкость для разведения огня и принялся готовить костерок для барбекю, а Йен и остальные расположились на стульях.
– Так, – начал Ивар дель Хивал, опустившись на стул и положив руки на свой необъятный живот, – чего бы тебе хотелось сейчас больше всего?
– То есть?
– Приехал раньше – выходит, тебе не терпится вернуться в Тир-На-Ног и продолжить там свои охотничьи забавы. – Ивар дель Хивал потянулся. – А мне кажется – если, конечно, тебя интересует мое мнение, – неплохо бы тебе с полгода позаниматься фехтованием с Торианом дель Торианом и стрельбой из лука с Орфинделем. Поднатаскать тебя по части единоборства мог бы лично я. Но…
Йен пожал плечами:
– Я никуда не спешу.
Закончить дела оказалось несложно. Д'Арно, естественно, вытурил его, когда Йен не появился в фехтовальном зале, а в колледже, также естественно, ему легко оформили академический отпуск, стоило лишь заполнить несколько бумажек.
Да, было несколько приятелей – именно приятелей, никак не друзей, – с которыми хотелось попрощаться, однако не мог же Йен просто заявить им, что, мол, собирается через Скрытый Путь отправиться в Тир-На-Ног на поиски самоцветов Брисингамена.
И конечно же, был еще урод папочка, но ему Йен и словом не обмолвился о том, куда едет.
Сложнее пришлось с четырьмя мешочками золотых монет, но он просто поручил конвертацию их содержимого Карин Торсен – ей не впервой, она с краденым золотишком своего будущего муженька обошлась, как полагается. В хорошо проветриваемом подвальчике монеты быстро лишились букв и герба Дома Пламени, приняв вид заурядных слитков.
Торри и Мэгги околачивались где-то в Европе, и Торри старался вбить Мэгги в голову, что ей в Тир-На-Ног делать нечего.
При этих мыслях лицо юноши помрачнело. Мэгги это явно придется не по душе, но ничего не поделаешь. В отличие от Йена, у Мэгги оставались семейные узы, она не могла просто так провалиться сквозь землю (причем отнюдь не в переносном смысле). Кроме того, у Мэгги не было таких друзей, которые изобрели бы для нее какое-нибудь хитроумное прикрытие.
Взять и объяснить все ее семейке? Да, конечно. «Папа, знаешь, я тут собралась в Тир-На-Ног, взглянуть, что там осталось, когда Древние Боги отправились на пенсию, – в общем, хочу поискать ожерелье Брисингамен, в котором находится столько материи, что можно перезапустить Вселенную». Отец Мэгги был психологом, а у всякого психолога найдутся друзья-психиатры.